Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

Пабло с этим мнением не соглашался.

— Что? — спросила она, не отрываясь от книги.

— Ничего.

— Ты на меня смотришь, — Пабло в ответ на реплику жены улыбнулся. Лина была в лёгком халате, трусиках — и больше ни в чем. Поневоле хотелось смотреть…и не только смотреть.

— Мне запрещено?

— Тебе запрещено вставать без необходимости, пить кофе, нервничать и заниматься глупостями.

— Смотреть на жену в список вроде не входит.

Лина наконец опустила книгу.

— Ты сегодня четыре часа просидел с Густаво.

— Три.

— Четыре.

— Три-сорок.

— Пабло.

— Хорошо, четыре.

Он осторожно устроился рядом, стараясь не тревожить плечо. Оно уже двигалось намного лучше, но любая попытка лечь на бок немедленно напоминала, что человеческий организм вообще довольно хрупкая штука.

Лина положила книгу на тумбочку и несколько секунд просто смотрела на мужа.

Потом осторожно провела пальцами по щеке и кивнула на плечо.

— Болит?

— Не особо.

— Врёшь.

— Ну, — Пабло задумался. — Немного.

— Ладно. Вы с Густаво обсуждали работу или что-то, о чём мне можно знать?

Лина аккуратно и открыто разграничивала те части жизни мужа, в которых участвовала, и те, которых старалась не касаться. Молчаливое безукоризненно выполняемое с двух сторон соглашение… которое нарушилось только после покушения.

— Англичане.

Рука женщины, гладившая Пабло, замерла.

— Что?

— След ведёт к англичанам.

В глазах Лины Варгас-Эскобар моментально исчезло всё мягкое.

— Вы уверены?

— Насколько это вообще возможно в таких делах…

Лина несколько секунд молчала.

— Ты знаешь, почему они?

— Ну, — Эскобар усмехнулся, — скажем так: есть за что. Это их, конечно, не то чтобы оправдывает… Но точно — не знаю.

— Очень информативно, — нахмурилась Лина.

— Сам в восторге, — Пабло положил здоровую руку ей на живот.

Именно в этот момент ребёнок толкнулся, и Эскобар замер. Сколько у него было детей — что в этой жизни, что в прошлых, но всё равно каждый раз это вызывало совершенно идиотскую улыбку.

— Чувствуешь?

— Нет, дорогая, просто решил подержать руку на твоём животе ради научного интереса.

Лина фыркнула, и они на несколько секунд замолчали.

— Ты их убьёшь? — спросила она. — Тех, кто это сделал?

— Да, — ответ получился слишком быстрым, и Лина отвела взгляд.

— Я помню, что тебе сказала…

Пабло осторожно сжал её пальцы.

— Ты думала, что меня только что едва не убили. Ты беременна. Дети рядом. Нормальная реакция.

Лина вздохнула.

— Просто не начинай войну с Великобританией из-за того, что несколько английских фамилий появились в бумагах.

Пабло поднял бровь.

— Я президент суверенной республики. Думаешь, я настолько безответственный?

Она молча посмотрела на него.

— Ладно, вопрос снимается.

— Спасибо.

— В любом случае, нам сначала надо узнать, кто конкретно принимал решения и кто во всём этом участвовал…

— А потом?

Пабло немного подумал.

— Потом они пожалеют.

Лина прикрыла глаза.

— Иногда мне очень не нравится, когда ты говоришь таким тоном…но это заводит, — и она тихо засмеялась.

Вот за это он её и любил: не за красоту — хотя, Господи, с этим природа постаралась — и не за ум, и даже не за то совершенно безумное сочетание характера и способности терпеть его самого.

Лина умела возвращать мир к нормальному размеру и давать ему понять, что она всегда будет рядом. И умела ставить себя на первое место в его жизни: и если ещё несколько часов назад Пабло мысленно размышлял, сколько английских политиков, разведчиков и банкиров придётся закопать, чтобы Лондон понял намёк, то сейчас его главным вопросом внезапно оказалось, удобно ли жене лежать.

Наверное, так и выглядела нормальная жизнь.

Пабло провёл ладонью по её животу, потом повёл её чуть ниже.

Лина прищурилась.

— Даже не думай.

— Я ничего не делаю.

Рука спустилась ещё немного…Шлепок получился неожиданно звонким.

— Ай!

— Врачи сказали тебе отдыхать.

Пабло возмущённо посмотрел на жену.

— Так это и есть лучший отдых.

Лина секунду удерживала серьёзное выражение лица… Не получилось: она рассмеялась, уткнувшись лбом ему в здоровое плечо.

— Ты невозможный человек.

Пабло вновь двинул руку к цели, а Лина снова его шлёпнула.

— Ай! Это насилие над президентом!

— Подавай в суд.

— И подам…И ты проиграешь — судьи-то мои.

— Вот именно поэтому я иногда тебя ненавижу…

— Ты хотела сказать «люблю»…

Лина посмотрела Пабло в глаза.

— Люблю, — и поцеловала его. Очень осторожно, без привычной страсти, почти целомудренно — словно боялась причинить боль.

Пабло ответил, а потом просто притянул её ближе, молчаливо согласившись с тем, что сегодня она будет сверху.

Она потянулась и выключила лампу.

Чуть позже, обнимая под простыней обнаженную жену, Пабло вдохнул знакомый запах её волос и почувствовал, как напряжение последних дней наконец начинает отпускать.

Через несколько минут президент Колумбии спал.

Самым неприятным в телевизоре была даже не кровь — к крови Стивен Гордовски за свою жизнь привык. Не то чтобы это являлось достижением, которым стоило хвастаться в приличном обществе, но факт оставался фактом. Вьетнам, Испания, Латинская Америка, десяток мест помельче, работа на ЦРУ… К сорока с лишним годам человек либо учился воспринимать вид разорванного человеческого тела без рвотных позывов, либо менял профессию.

Так что нет, кровь как раз оставалась понятной. А вот свечи… Свечи были гораздо неприятнее.

На экране BBC показывали Рим: площадь Святого Петра казалась залитой живым золотом. Десятки тысяч людей стояли с маленькими огоньками в руках, молились, плакали, пели какие-то церковные песни. Камера медленно скользила над толпой, выхватывая лица — старуха в чёрном платке, совсем молодой парень с ребёнком на плечах, женщина с заплаканными глазами.

Иногда вместо Рима на экране была Варшава, иногда Краков… Иногда толпа перед Нотр-Дам-де-Пари в Париже, а иногда — огромные толпы в Буэнос-Айресе. А затем показывали Боготу и Медельин, где изображение приходилось снимать с вертолёта: в кадр попросту не помещались все люди, вышедшие на улицы.

Гордовски сделал глоток виски.

В последние два дня он пил слишком много. Сам это прекрасно понимал, несколько раз даже решал бутылку убрать… а потом включал очередной выпуск новостей и