Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко

— Главной была я, но я уехала, теперь, наверное, да, она.

Чуть наклонив голову к плечу, японец внимательно смотрит в ответ.

— Забудь, — прошу я. — Не знаю, зачем это сказала. Просто отвечу ей, что не хочу разговаривать.

— У неё ведь всё получалось, пока у тебя были трудности?

— Да, — помолчав, неохотно признаю́ я. — Она раньше начала, и её глава агентства — крутой профи. У меня никогда такого не было.

— Зато есть сейчас. Я вспомнил, что ты с АйЮ–сан знакомы и даже были дружны. Думаю, отказываться от разговора будет грубо и невежливо. Если ты покажешь своей давней знакомой, что у тебя сейчас не только всё в порядке, а даже лучше, чем у неё, то получишь удовольствие от общения с «человеком из прошлого».

Не поняв смысла в его словах, вопросительно смотрю на Акиро.

— И как я это сделаю?

— Ты прелесть, до чего неискушённая, — получаю ответ вместе с улыбкой. — Доверься мне, я всё организую.

— Что — «организую»? — опять не понимаю я, и тут до меня доходит!

Общение «заклятых» подруг! Ну точно! Это как в дорамах, когда каждое слово в разговоре имеет минимум двойной смысл, а обычно — не ниже трёх!

— Не-а, — говорю я, отрицательно мотая головой, — я не потяну.

— Что — «не потянешь»?

— Я поняла, что ты имеешь в виду, предлагая встречу. Но все эти «ядовитые комплименты», «публичные унижения под видом заботы» и соревнования «у кого жизнь лучше» — ничего из этого я не умею и не хочу делать.

— Тогда просто поговори, поставь точку. Ты же сказала вчера, что «отпускаешь Хангук». Перережь ещё одну ниточку, сделай последнюю встречу.

— Не уверена, что этого желаю.

— А мне кажется — да. Иначе не стала бы говорить.

Смотрю на этого «тонкого психолога», которого «взращивали с младых ногтей», и думаю, что, скорее всего, он прав. Не хотел бы — принял решение за секунду. А тут начал рефлексировать, причём вслух.

— Поставь красивую точку, — вновь предлагает Акиро. — Пришли за ней дорогую машину, встреть в драгоценностях, покажи своё агентство. Ещё лучше — продемонстрируй свой голос. АйЮ — профи, она оценит, и это сразит её сильнее всего. Когда убедишься, что лучше во всём, ощутишь своё превосходство, — то легко забудешь и её, и свои обиды.

— Почему ты настаиваешь? — спрашиваю я.

— ЮнМи, я понимаю, что твои стены недоверия возведены на руинах прошлых разочарований, — вздохнув, говорит собеседник. — Поэтому не требую сломать их немедленно, но и не желаю, чтобы ты смотрела на меня как на новую ловушку. Я вмешиваюсь, чтобы ты однажды поняла, что не в одиночку борешься с миром, как раньше. И рядом с тобой есть ещё тот, кому ты не безразлична. Надеюсь, однажды ты это почувствуешь и начнёшь мне доверять.

«Интересно, — думаю я, одновременно ощущая, как где-то в районе сердца предательски разливается тепло, — это он сам придумал или „заготовка“? „Дёрнул“ из романтической дорамы? Но… приятно, ничего не скажешь. Умеет втираться в доверие, пацак! Так, Серёга, скажи что-нибудь, не молчи!»

Но в голову ничего, как назло, не приходит. В конце концов, не обнаружив под своей черепушкой достойного ответа, просто поворачиваюсь и молча быстро ухожу в надежде, что Акиро сочтёт моё молчание за «онемение от волнения».

( несколько позже)

АйЮ удивлённо смотрит на экран телефона, на котором высвечивается имя вызывающего абонента — «Агдан».

— Ёбасеё? — настороженно, по-корейски, спрашивает она, приложив телефон к уху.

— Моши-моши, АйЮ-сан! — раздаётся в телефоне весёлый голос ЮнМи, приветствующий её по-японски. — Вы заняты?

— Ан… нет, ЮнМи-сси, — растерянно отвечает корейская знаменитость. — Слушаю вас.

— Моя онни сообщила, что вы искали со мною встречи и взяли у неё номер моего телефона. День уже скоро перевалит через половину, а вы мне так и не позвонили. Поэтому я решила сделать это сама, поскольку мой вечер ожидается напряжённым, а сейчас у меня есть свободное время. АйЮ-сан, вы по-прежнему хотите меня увидеть? Если да, то я могу прислать за вами машину. Она отвезёт вас в обе стороны. Или ваши планы изменились?

— Извините, ЮнМи-сси, но я не уверена, — отвечает АйЮ, пытаясь быстро сообразить, что ей делать. — Вчера идея увидеться казалась мне очень хорошей, а сегодня я в этом не уверена. Наверное, вы очень заняты?

— Не настолько, чтобы отказаться от встречи со знаменитостью, долгое время служившей для меня примером. Мне бы хотелось увидеть тебя.

— Правда? — удивляется АйЮ. — Зачем?

— Я бы показала тебе свою студию, как идёт подготовка к концерту в «Токио Доум»…

— ЮнМи, я рада, что у тебя всё хорошо. Но наша встреча займёт у тебя много времени, которое ты можешь потратить на себя с большей пользой…

Молчание в трубке.

— И я хотела извиниться, — тихо произносит ЮнМи.

— За что? — искренне не понимает АйЮ.

— … За излишнюю эмоциональность. Оглядываясь назад, я вижу, что ты хороший человек. И ничего плохого мне не сделала. Да, возможно, можно было поступить как–то иначе, например, найти другие слова. Но в каждый конкретный момент ситуация была такова, какой она была. Мне не следовало срываться на тебя. Но у АйЮ, как всегда, получалось всё всегда отлично, а у меня постоянно была одна сплошная «жопа», из которой я уже не надеялась выбраться…

— ЮнМи… — напоминает о себе АйЮ в замолчавшую трубку.

— Извини, но это самое мягкое слово из всех, которыми можно описать мою ситуацию. В общем, я была неуважительна к тебе и вела себя недостойно. Ты ни в чём не виновата, причина во мне. Прости за то, что я не справилась.

— Тебе не за что извиняться! — решительно заявляет АйЮ. — Это я должна перед тобой извиниться!

— За что? — теперь уже удивляется ЮнМи.

— За трусость! — твёрдо заявляет знаменитость. — За то, что боялась быть решительней!

— Не бери в голову. Ничего бы ты не сделала, всё было решено заранее. Только зря бы подставилась.

— Почему ты так думаешь?

— Тайное постепенно становится явным. Просто поверь. Так зачем ты меня