Усилитель 6. Теперь ты в армии - Алексей Урусов
Вспоминаю, что надо как-то пронести котлеты мимо дежурного офицера, вылавливаю пробегающего санитара-матроса и он тут же отвечает: — Схема отработана. Сейчас организую.
Через пять минут спускаются два матроса в халатах и с автоклавами. Медицинские инструменты они с грохотом ссыпают в один автоклав, а во второй бережно укладывают котлеты: — Минут через десять занесём в палату, — бодро рапортуют они.
Поделился потом с ними котлетами, и с другими санитарами тоже.
* * *На третий день моё ничегонеделанье прервалось: когда я по вызову спустился в фойе, меня ожидали двое гражданских. Видя моё недоумение, один из них представился: — Я инженер с завода снайперских винтовок Чекалина. Со мной слесарь. Прибыли провести тонкую настройку Вашей винтовки для более точной стрельбы.
Пожимаю плечами: — К винтовке претензий нет. Роза стреляет изумительно.
— Спасибо, — улыбается инженер. — Мы привезли новый прицел, кое-какой обвес модернизированный, стволом немного займёмся, плюс под фигуру и длину рук её подгоним. Обычно такие процедуры позволяют улучшить кучность в четыре раза при стрельбе на два километра.
У меня от радости аж в зобу дыханье спёрло: — Что от меня надо? Я на всё согласный!
Инженер и слесарь дружно рассмеялись: — Наш человек!
И потащили меня на измерения длины рук, пальцев, сгибов-разгибов… и прочих антропоморфных параметров.
А через три дня произошло ещё одно событие, начавшееся с утреннего переполоха. Едва я позавтракал, как в комнату влетел санитар, державший новый больничный халат на вытянутых руках. С криком: — Срочно переодевайся, генерал едет! Из штаба! Зам этого, который, тот самый! И дуй в комнату отдыха, там жди!
В комнате десятка три больных; все как один — в новеньких, отутюженных, с ровными складками, халатах и новеньких тапочках, с которых даже бирки не срезали. Спустя минут пять ввозят кресло, на котором сидит Лыжник. Бросаюсь к нему: — Макс, привет. Ты как?
Он улыбается, крепко пожимая мне руку: — Мне сказали, что не спишут. Рад, что ты выбрался. Пацаны рассказали, что ты там ещё и повеселился.
Но поговорить не успеваем: в комнату заходит несколько офицеров, нас начинают строить и инструктировать. Оказалось, генералы на подъезде и их трое, в том числе — заместитель командующего западной зоной локального пограничного конфликта…
«Смирно» никто не кричал — госпиталь, но мы и без этого вытянулись в струнку. Вошедший первым генерал-лейтенант, улыбаясь и кивая головой, встал перед нами: — Понимаю, что вы раненые, проходите лечение, напрягаться сложно. Поэтому буквально в двух словах: спасибо вам морпехи за мужество и героизм. Не от меня; от тех, кто за сотни километров отсюда, спокойно живёт и работает, растит детей, строит дома, хлеборобствует и трудится на заводах. И кто вас ждёт — каждый день, каждое мгновение молится за вас. Они уверены: там, где морпехи — там победа и враг не пройдёт. Спасибо, ребята!
Обернувшись к окружению, генерал-лейтенант подал команду: — Зачитать указы.
Вышедший майор, раскрыв папку, читает: — Указом главнокомандующего российскими вооружёнными силами его императорского величества Николая Петровича Романова за мужество и героизм, проявленный в зоне локального пограничного конфликта, звания Герой Российской Империи удостоен гвардии сержант Максим Васильевич Якубовский!
Генерал-лейтенант наклоняется к Лыжнику, цепляет ему награду, пожимает руку.
Вместе со всеми дружно аплодирую и радуюсь за Максима. Так вот зачем нас собрали!
Церемония продолжается, и майор зачитывает: — … звания Герой Российской Империи удостоен гвардии сержант Андрей Андреевич Первозванов, посмертно.
В недоумении замираю, на меня смотрят, делаю шаг вперёд.
Генерал меня обнимает, жмёт руку: — Ну, значит, жить будешь долго! Спасибо, сержант! А эту строчку мы поправим.
Ещё не осознавая произошедшее, делаю шаг назад и чувствую, как халат под тяжестью награды немного перекашивается. Смотрю вниз: надо же, герой!
Церемония продолжалась пятнадцать минут, и мне вручили ещё орден Мужества за бой с дронами и орден Красной Звезды за организацию эвакуации раненых. Такой же орден получил и Максим Якубовский; как пояснил генерал: решили отметить всех выводивших раненых. После награждения генерал-лейтенант меня оставил, пояснив: — Звание Героя Россия даёт право на наследственное дворянство. Поскольку ты считался погибшим, выяснить твою волю возможности не представлялось. Если подашь рапорт — тебе тут же вышлют сертификат. Понятно?
Неожиданно… отвечаю: — Так точно, товарищ генерал-лейтенант! Подумаю!
Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.
— Товарищ полковник, разрешите войти! — в военном языке слово «разрешите» — вообще-то не просьба, а просто обозначение присутствия: командир меня вызвал, и я на бегу, как конь, гремя подковами на берцах, примчался. Он что — не разрешит? Я вообще-то, уже внутри, в его кабинете. Так что это слово лишь необходимая связка между обращением к начальнику и словом «войти». Громко отрапортовав, и услышав согласное: «Входите!», прохожу несколько шагов по кабинету полковника Осипова и докладываю: — Товарищ гвардии полковник! Гвардии сержант Первозванов по Вашему приказанию прибыл!
Командир полка показывает мне рукой: — Садитесь, гвардии сержант.
Отвечаю: — Есть!
Сажусь.
Вдоль стены расположились несколько заместителей комполка, а ближе к выходу — мои первые командиры: ротный капитан Трегубенко и зам по боевой подготовке и магии старший лейтенант Козлов.
— Андрей, ты знаешь, что нашу бригаду недавно переформировали в дивизию и процесс ещё продолжается, — начинает вступление полковник Осипова. — К тому же, совершенствование военной структуры в ходе боевых действий — это непрерывный процесс. Тех же дроноводов мы официально в отдельные подразделения стали всего год назад объединять.
После небольшой паузы командир полка продолжил: — Недавно военное руководство приняло решение о создании в каждом полку морской пехоты отдельного взвода тяжёлых снайперов, на вооружении которых будут находиться крупнокалиберные винтовки.
Я внимательно слушаю, и понимаю, что раз меня командир вызвал и всё это рассказывает, значит планирует назначить командиром отделения или даже замком нового взвода. И я мысленно готов дать согласие — стрелять с таких винтовок приходилось, да и на линии боевого соприкосновения нашим можно будет помогать эффективнее — крупнокалиберка лёгкую броню «на раз» пробивает.
Но следующая фраза оказалась для меня неожиданной. Полковник Осипов говорит: — Командование предлагает тебе возглавить формируемый взвод, — и вопросительно смотрит на меня.
Отвечаю: — Я сержант, а взвод — это офицерская должность.
— Да, капитанская, — легко соглашается командир полка. — Если ты согласишься, мы этот вопрос сразу же утрясём.
— Мне примерно полгода осталось служить… — задумчиво произношу я.
Осипов кивает в сторону сидящих офицеров: — Мы из этого и исходили. Твои наставники уверяют, что за полгода ты сможешь создать боеготовое подразделение, которое не развалится после твоего увольнения в запас.
— Я согласен, приложу все силы, товарищ полковник.
— Я не сомневался, что ты возьмёшь ответственность за это дело на себя, — уверенно говорит,