Кинопольский волк - Александр Накул

Но я вам скажу, что Гражданская Война не закончена — война продолжается и ещё много времени пройдёт, прежде, чем будет взорвана окрашенная кровью жертв гранитная пирамида ужасного Мавзолея и когда будут выброшены из-под Кремлёвской Стены все эти сталины, калинины и королёвы, вожди режима и его вертухаи! Война между советским и подлинно свободным, между палачами и жертвами — она продолжается до сих пор. Вы тоже в ней учавствуете, я в ней участвую, и мне хочется верить, что мы — на одной стороне.

Соломенный не отвечал, раздавленный потоком этой теологической мудрости. Гудзенко шагнул вперёд, приближаясь к распахнутой калитке.

— Я понимаю, ребята, вы запуганы. Я тоже был запуган. Всё время моей жизни в Советском Союзе было непрерывным потоком страха, хотя и теперь бывшие чекисты и их пособники продолжают нас уверять, что там были и хорошие стороны. Людей арестовывали и убивали за любую попытку раскрыть правду о бесчеловечном режиме.

Поверьте мне, я много лет прожил в СССР, и за эти годы, я вас уверяю, не только нанюхался, но и наелся этого добра вдоволь. К сожалению, даже после краха этой системы не было произведено судов и показательных расстрелов, не были открыты их архивы и была раскрыта лишь малая толика их чудовищных преступлений. Суд над коммунистической системой и категорический запрет пропаганды коммунизма, социализма и других подобных омерзительных учений — дело будущего, которое непременно наступит.

И вас есть шанс ему помочь. Чтобы бороться со злом, надо его чувствовать и знать. Поэтому мы порой осведомлены о планах современных чекистов намного лучше, чем они сами. Мы узнали, что где-то здесь, в заповеднике, держат несчастных детей, которые страдают от одной тяжёлой болезни. Церковь Воссоединения готова взять на себя все расходы по её лечению — ведь лекарство давно уже известно и им пользуется весь цивилизованный мир — но чекисты готовы допустить скорее гибель детей, чем принять помощь от ненавистных им носителей свободы и демократии. Эти люди смотрят на мир сквозь лазерный прицел автомата Калашникова.

Но я знаю, что вы не такие. Возможно, вам что-то рассказывали, пытались как-то промыть мозги, но я вижу по вашим глазам, что вы не поверили в их ложь. Церковь Воссоединения тоже не боится никакой лжи, она знает, что сам Бог на её стороне.

— Она может ошибаться, — попытался спасти положение соломенноволосый, — А вдруг Бога нет? Получается, Церковь наступает без прикрытия?

— Ребята. — Гудзенко улыбнулся — ласково и всепрощающе, — Я тоже помню этот старый, омерзительный спор, есть Бог или нет. Кровавая коммунистическая власть не желала видеть никого выше себя и надеялась жить вечно, поэтому страстно мечтала уничтожить Бога, стереть из человеческих умов саму идею о возможности его существования.

Знаете ли вы, что каждый священник, рукоположенный в Советском Союзе, должен был сдать экзамен по учению Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина, а Библию два раза пнуть ногами? Я не стану с вами дискутировать по этим вопросам, потому что вы, рождённые во времена ещё пещерного атеизма, не могли, разумеется, ознакомиться с правдивыми доказательствами существования Божия. Но я вам приведу несколько доступных примеров.

В конце концов, нет никаких сомнений, что атеизм эта та же религия, а большинство американских учёных верят в Бога. Давайте сравним Северную и Южную Кореи. В Северной Корее запрещены любые религии, ей жители падают от голода прямо на улицах городов, под портретами улыбающегося выродка Ким Чен Ира. В то время как в Южной живут чудесные, добрые, очень богатые люди. Всё мировое сообщество восхищается успехами южного корейского государства, его демократичностью, свободой и религиозностью. Там более сотни различных церквей, и Церковь Воссоединения лишь одна из многих.

Напротив, кровавая клика, захватившая власть на Севере, осуждается во всём мире. Именно поэтому мы должны молиться за Северную Корею. Молиться, ибо её жертвы совсем не напрасны. И чтобы не допустить превращения России в Северную Корею, вы тоже должны поверить и бороться с кровавым коммунистическим отродьем. Потому что от вас, детей, зависит очень многое. Прошу вас, поверьте!

— Поверили мы или не поверили, а в лагере никого нет. Нам нечего вам показывать.

— А дети?

— Нет никаких детей!

— Но я же вижу, что вы сами из них. И вы не можете скрыть то, что открыто. Вот, к примеру, этот славный мальчик с непослушными чёрными волосами, — Гудзенко указал на Лакса. — Я вижу, что он весь в синяках, а правый глаз у него подбит. Даже сейчас он только молчит и трясётся, до смерти запуганный своими мучителями. У него нет даже нормальной одежды, да и вы сами ходите босиком. Неужели вы думаете, что по вам не заметно, каким издевательствам вы подвергаете. О, даже за границей бывшего советского человека легко узнать. Ваши хозяева настолько самоуверенны, что разрешают вам гулять без поводков. Но зачем вам хозяева? Не лучше ли бросить этих хозяев подыхать в их собственном навозе и быть с друзьями, которые желают вам только добра.

— Что тебе здесь надо?

Альф стоял в проёме, похожий на бешеного быка, которого выпустили на корриду. Его лицо побагровело, а руки била такая дрожь, что, казалось, он вот-вот перекинется.

— Простите, я кажется…

— Проваливай, пока егерей не позвал!

Соломенный неслышно нырнул обратно в проём. Лакс последовал за ним. Варфоломей хотел ещё что-то сказать, но калитка захлопнулась и лязгнул железный засов.

— Проваливай, выродок!

Альф выдохнул, плюнул на ворота и пошёл к корпусу. С каждым шагом к нему возвращался прежний беззаботный вид. Недоумевающие оборотни последовали за ним. Уже достигнув лестницы, Альф обернулся и крикнул, так, что в лесу зазвенело.

— Полезешь в лагерь — шкуру спущу и сожрать заставлю! Понял?

Но Варфоломея возле ворот уже не было.

— Приходят, требуют, — возмутился соломенный, — Никакого душевного равновесия!

— Ты его знаешь? — спросил Лакс у Альфа, — Он известный проповедник, наверное.

— Он в нашем доме культуры работал.

— Он вёл какой-то кружок?

— Ага, такой ещё вести что-то будет. Электриком он был. Но уже тогда на своей настоящей Библии помешался. Думали, псих, но этот псих попался хитрый. Полгода уволить не могли.

— А почему его так долго увольняли?

— Почему, почему… Я что тебе — справочник?

Они поднялись на второй этаж по уже знакомой наружной лестнице, осторожно переступая прореху на месте разломанной Лаксом доски. Только лес с жёлтой полоской дороги и серая лента реки с островками и далёким железнодорожным мостом. Это был тот самый мост, через который Лакс проезжал три дня назад.