То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

Небо разрезала ещё одна вспышка молнии. И она была гораздо ближе первой. Гром шарахнул оглушительно. Вел влетел на выступ как ошпаренный и упал, прикрыв голову руками. Я залетел следом. Грохот над головой еще не успел затихнуть, а горная река уже изменилась до неузнавания, полностью отрезав нам путь к лесу. Возможность спастись была упущена.

Время словно сжалось. Река забурлила, ожила, заворочалась тяжелыми боками, с глухим скрежетом перекатывая по дну булыжники. У берегов пошла трещина и земля вместе с кустами и дерном начала обваливаться в воду, а подмытые лиственницы и сосны рушились следом, поднимая тучи брызг.

Мы оказались в западне. Наш каменный навес стремительно сужался, потому что бешеная вода уже лизала уступ у самых ног. Шаг назад — голая скала, шаг вперед — верная гибель в этом кипящем месиве.

Лихорадочно соображая, я окинул взглядом реку и зацепился за огромную вывороченную корягу, которую тяжело, но неумолимо волокло течением. Дерево было исполинским: толстое корневище пахало дно, а длинная раскидистая макушка с тонкими ветвями неслась ближе к нашему берегу. Медленно разворачиваясь под напором воды, эта макушка как раз должна была чиркнуть по нашему выступу.

— Слушай сюда, Рыжий! — гаркнул я, перекрывая ревевший шум воды. — Видишь дерево? Прыгаем на ветки! Макушку сейчас прижмет к берегу, нас подтянет!

Вел замахал руками, шарахаясь назад, бледный как полотно.

— Ты сдурел⁈ Я не умею плавать! Я в эту жуткую воду не сунусь! Утонем!

Спорить было некогда — вода уже заливала нам ноги. Дерево надвигалось, тяжело сопя и скрежеща ветвями о камни.

— Прыгнешь! — рявкнул я и, не давая пацану опомниться, со злости пихнул его в спину. — Хватайся! Держись крепче!

Вел с диким, срывающимся воплем рухнул прямо в паутину мокрых веток и судорожно вцепился в них обеими руками. В тот же миг прыгнул и я, приземляясь рядом.

— Хватайся крепче! Работай ногами! — орал я, пытаясь удержаться на вращающемся стволе.

— А-а-а-а! Не могууу! — орал в ответ Вел, захлебываясь брызгами.

Течение было чудовищной силы. Дерево не просто разворачивало — его начало крутить вокруг собственной оси, затягивая ветви и нас вместе с ними под воду. Вел заткнулся не потому, что захотел, а потому, что река накрыла его с головой. В мутной жиже лишь на секунду мелькнула его рыжая макушка и мокрая шкура на спине.

Я успел поймать его взгляд — полный абсолютного, звериного отчаяния.

Не раздумывая, я бросился вдоль ствола, вслепую шаря руками в кипящей пене, ухватил его за накидку на спине и рывком вытянул наверх.

— Держись! — заорал я, подтаскивая его к более толстой развилке.

Вел вцепился в нее пальцами до побелевших костяшек. Я впился глазами в берег — он проносился мимо с пугающей скоростью, но мы сближались.

— Сейчас прыгаем! — крикнул я ему в ухо. — Как скажу «прыгай», отталкивайся изо всех сил и греби к отмели! Не останавливайся, иначе затянет под корягу!

Вел даже не кивнул. Он смотрел на меня такими глазами, в которых читалось только одно: «Ты псих!».

— Прыгай! — взревел я.

Вел рванул вперед, падая на мелководье, и отчаянно заскреб руками и ногами по скользким камням, выбираясь из утягивающего потока.

Я уже собрался прыгать следом, но краем глаза уловил странное движение у самой кромки воды, среди скребущих по берегу веток. Черный ком перьев. Ворон.

Я сиганул в воду. Секунды на раздумья не было. Выгребая к берегу рука сама выбросилась вперед, пальцы наотмашь сомкнулись на мягком, теплом птичьем теле. Мои ноги уже волочило по дну, течение сбивало с ног, но я рванул вперёд изо всех сил.

Споткнувшись, рухнул на влажную гальку уже на самом берегу, зажимая в кулаке подозрительно тихую птицу и держа руку повыше, чтобы не залило водой. Поднялся на четвереньки и отполз ещё немного. Упал. Перевернулся на спину, тяжело хрипя и выплевывая мутную воду.

Рука с вороном тяжело упала мне на грудь. Я приоткрыл глаза.

В этот же момент угольно-черные, блестящие бусины птичьих глаз в упор уставились на меня. Ворон был жив.

— Валим, То-Рек! Валим! — меня вдруг яростно схватили за накидку и потащили по гальке. — Большая вода идёт! Сейчас всю полосу накроет! Ну вставай же, дурья башка!

О как полюбилось ему новое слово… Блин, о чём я думаю…

Я замотал головой, сбрасывая оцепенение, и тут же глянул на реку. Всё стало предельно ясно. По речному руслу на нас неслась натуральная водяная лавина — грязный, ревущий вал сожрал отмели и с грохотом пер прямо на берег. Настоящее речное цунами.

Писец….

В ту же секунду адреналин ударил в кровь так, что откуда только силы взялись. Заработав руками и ногами как безумный, я подорвался с места и припустил к спасительному лесу. В какой-то момент на кураже даже обогнал рыжего пацана, срезая путь сквозь кустарник.

Мы неслись сквозь чащу напролом, не разбирая дороги, а позади уже нарастал сплошной, оглушающий рокот — дикий треск и грохот ломаемых деревьев, подминаемых разбушевавшейся стихией.

Сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный ритм. Ноги сами несли меня вглубь леса, продираясь через мокрые ветки, которые хлестали по лицу с такой силой, будто мстили за наше вторжение. Чудом выбравшись на более высокий и пологий склон, мы рухнули на мох, тяжело задыхаясь и хватая ртом влажный воздух. Грудь вздымалась судорожно, рывками, а по лицу уже вовсю хлестали крупные, холодные капли начинающегося ливня. Сил не было даже на то, чтобы перевернуться или вытереть со лба грязь. Птица в руке слабо трепыхнула крылом, напоминая о том, что мы живы.

— Это всё из-за тебя! Ты виноват, что духи прогневались. Ты украл небесный камень у реки, — всю дорогу на обратном пути ругался Вел. — Я потерял своё копьё! Мы возвращаемся ни с чем! И ещё эта птица… — Вел негодующе уставился на ворона, который тихо сидел у меня за пазухой. — Ты до сих пор ей шею не свернул? Дай я…

— Э-э! — я отмахнулся от его рук, которые он тянул к моей жилетке. — Лапы прочь! Это моя добыча.

Вел остановился, сжал кулаки, зло засопел.

— Барк будет недоволен, — выплюнул он и зашагал вперёд.

Я только вздохнул.

Ну да, всякое бывает. Бывают и неудачные выходы на охоту. Не всякий день коту масленица, как говорится. Но мы же живы, а это хорошо.

И поплёлся следом.

Зато у нашего ручья нас ждал сюрприз: в силке отчаянно бился хомяк-переросток — нечто среднее между крупной морской свинкой и молодой капибарой.

— Быть тебе обедом, дружище, — усмехнулся я, аккуратно вытягивая из петли яростно верещащего