Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

Откуда они узнали адрес? Пробили по базе?

Платон ловит мой взгляд и чуть заметно улыбается, будто читает мысли. Точно пробили.

Мужчины выглядят настолько внушительно и угрожающе, что бывший мгновенно бледнеет.

Он не знает, кто они, но инстинкт самосохранения срабатывает быстрее разума.

— Ты кто такой? — Слава пытается хорохориться, хотя голос его дает петуха. — Это моя баба, ясно? И квартира её — моя квартира! Я никуда не уйду, пока она мне за костюмы не выплатит!

— Твоя? — Ник делает шаг вперед, и в его глазах вспыхивает нечто опасное. — Ошибаешься, мусор. Теперь она — наша.

Огромная ладонь ложится Славе на загривок. Слегка встряхивает моего бывшего, как нашкодившего кота.

— Воздух в помещении испортился, — чеканит Ник.

Он разворачивает Славу и буквально вышвыривает за дверь, придавая ощутимое «ускорение» коленом под зад. Бывший летит на тротуар, едва не пересчитав ступеньки носом. Не оглядываясь, пускается наутек.

Мои щеки пылают ярче, чем вывеска над входом, но я знаю: Слава лжет.

Несмотря на тяжелый день, от меня пахнет не «грязной мукой», а дорогой ванилью и свежей глазурью.

Я вижу свое отражение в зеркальной стенке витрины — растрепанная, с горящими глазами и пышными формами, которые эти двое вчера изучали с таким голодом, какой Славе и не снился.

Его слова про «складки» больше не ранят так сильно, потому что я всё еще чувствую на коже жаркие прикосновения Платона и Ника.

— Проверка пожарной безопасности, — спокойно произносит Платон, окидывая взглядом затихший зал. Его глаза находят мои, и в изумрудном омуте я вижу совсем не деловой интерес. — Мы закончим осмотр, когда уйдет последний клиент. Не отвлекайтесь, Лада.

Они проходят в самый дальний угол и садятся за маленький столик. Чувствую их взгляды кожей, пока трясущимися руками готовлю кофе для своих спасителей. Приношу два больших латте и тарелку с самыми свежими, еще горячими булочками с кремом.

— Спасибо, булочка, — шепчет Ник, когда я ставлю поднос. Его пальцы на секунду касаются моих, и этот короткий контакт прошибает меня током до самых пяток.

Следующий час превращается в сладкую пытку. Я обслуживаю посетителей, улыбаюсь, упаковываю заказы, но всё мое существо сосредоточено на мужчинах в углу.

Пожарные сидят неподвижно, как два хищника, наблюдающих за добычей. Платон медленно откусывает булочку, не сводя с меня глаз, и я вспоминаю, как эти губы вчера касались моей груди. Низ живота обдает волной жара.

Наконец зал пустеет. Тетя Надя, подозрительно быстро закончив дела, прощается:

— Ладушка, я побежала, внука надо забрать. Ты справишься? Пожарные вот если что, помогут…

Она уходит, и я слышу, как за ней поворачивается замок. Ник встает и вешает на дверь табличку «Закрыто».

В пекарне воцаряется тишина, нарушаемая только мерным гулом холодильника и моим участившимся дыханием.

Платон медленно поднимается и идет ко мне. Я застываю у прилавка, сжимая в руках полотенце. Сердце вырывается из груди…

Мужчина обходит стойку, оказывается в моем личном пространстве и обнимает сзади. Его горячие ладони ложатся на мой живот, поглаживая через тонкую ткань фартука.

— Нам очень понравилось, как ты работаешь, — его голос, низкий и хриплый, вибрирует у моего уха. — Но у нас остались вопросы к безопасности помещений.

Ник подходит спереди. Он берет меня за подбородок, заставляя смотреть в свои темные, полные голода глаза.

Ох, мамочки!

Ладони Платона медленно поглаживают складки на талии, которые я всю жизнь пыталась скрыть. Но под его пальцами они словно превращаются в самое ценное сокровище.

Инстинктивно опираюсь ладонью на прохладную гладкую поверхность прилавка.

Этот контраст… ледяной камень под ладонями и обжигающий жар мужских тел с обеих сторон… заставляет мои колени подгибаться.

Когда Ник прихватывает зубами мочку моего уха, я выгибаюсь в руках Платона, чувствуя его твердый стояк, упирающийся мне в попу.

— Да, — басит Ник, его свободная рука накрывает мою грудь, властно сминая её. — Слишком тут у тебя… жарко. Нам нужно проверить подсобку на предмет повышенной воспламеняемости. Вдруг там что-то готово вспыхнуть от малейшей искры?

Платон тем временем скользит ниже, медленно поднимая подол моего платья.

— Ну что, Лада? — шепчет, прижимаясь своим возбуждением к моей попе. — Идем проверять, насколько легко ты загораешься? Или прямо здесь, на прилавке, проведем инструктаж?

Лада

Стон вырывается из груди возбужденным хрипом. Я смотрю в серые глаза Ника, чувствую на талии уверенные