Усилитель 7. Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов
Встав и подойдя к столу, король склонился над картой своих новых владений, мозаикой, как на лоскутном одеяле, покрывавших весь восток Польши. Сидевший до этого на диване наследник тоже подошёл: он об отцовской задумке знал и сейчас, как и он улыбнулся: каждый из магнатов думал, что он единственный, решивший сбросить балласт. И чем жаднее был магнат, тем больше деревень и местечек покупал у него новый король, заверяя, что ему эти земли не особо нужны, но раз уж Станислав давал обещание, то как настоящий шляхтич он своё слово сдержит. Эти разжиревшие боровы не видят дальше собственного носа — они продавали ему не земли. Они продавали ему будущее: влияние, места в парламенте, жирные куски в бюджете страны. Сегодня все эти магнаты прижмут хвосты: к вечеру интрига, которую Станислав придумал и выстрадал бессонными ночами, будет воплощена во всей своей совершенной красоте и непревзойдённом блеске: как король, он имеет право присвоить шляхетское звание за отличия боях; и сегодня он введёт в дворянство почти шестьсот верных только ему людей. А как магнат, он имеет право дать им в управление землю; и каждый из «младодворян» получит сегодня от него сертификат на управление землёй. А вместе со шляхетским званием и землёй каждый дворянин получает право заседать в сеймике воеводства. И по итогу сегодняшнего дня четыре восточных воеводства, а также Краков и Лодзь перейдут под контроль Станислава Богуслава Лещинского. Шесть сеймиков из шестнадцати, имеющихся в стране, будут его карманными парламентами. А фракция короля в Сейме Польши станет самой большой.
В дверь постучали.
— Войдите, — властно крикнул Станислав.
В открывшуюся дверь вошёл распорядитель: — Ваше величество, подданные собраны. Всё готово к церемонии.
Оглядев себя перед зеркалом, кинув взгляд на сына, Станислав Лещинский направился к дверям; сын шёл в ногу с ним, но на шаг сзади и два в стороне.
После исполнения «Ещё Польска не сгинела» торжественная церемония началась.
Первым из плотного строя офицеров, одетых, все как один, в новенькую форму, вышел Ян Ягеллон — очень-очень отдалённый родственник древних королей Польши. Получив кожаную папку, он раскрыл её, торжественно зачитал напечатанную золотыми буквами клятву с обязательством защищать веру, церковь, слабых и служить королю, поставил под нею подпись настоящим гусиным пером и подойдя к королю Лещинскому опустился на одно колено.
— Я принимаю твою клятву, — торжественно, весомо проговорил король. Станислав взял со стола саблю, символически ударил Яна ею по плечу.
— Встань, шляхтич! — в этой фразе звучали уже нотки радости, король как будто радовался пополнению шляхетского сословия вместе с новым дворянином. Положив саблю на стол, он протянул руку Ягеллону. Поднявшегося Яна король коротко, на секунду, заключил в объятия.
Развернувшись с новым шляхтичем к залу, монарх провозгласил: — В подтверждение рыцарского статуса вручаю саблю, пояс и шпоры. Для хозяйствования передаю сертификат на управление земельными угодьями. Ещё раз поздравляю, шляхтич! — Станислав пожал руку Яну; следом Ягеллона со вступлением в польскую элиту поздравил наследник.
Ягеллон ещё не вернулся в строй, а глашатай уже выкрикивал второго по списку офицера. Следующим был офицер с громкой фамилией «Пяст».
— Вряд ли он какое-то отношение имеет к древнему роду, — думал про себя король, — но ведь и другие Пясты, вылезшие на всепольское обозрение, такие же «родственники» историческим Пястам, как и он. И сейчас им придётся напрячься, так как в случае чего, они вынуждены будут разбираться в родстве с новым шляхтичем, меряясь с ним на потеху публике, кто из них больший Пяст. А там: попробуй — разберись, кто с кем спал тысячу лет назад, кто кому родственник и у кого больше генов от Болеслава Храброго. И на всех остальных «королевских отпрысков» с сегодняшнего дня у меня будет по собственному «карманному противовесу».
Глава 21
Подмосковье. Объект службы внешней разведки «Снежинка».
С генералом Николаем Артуровичем Гефтом едем на базу СВР, где подготовлены шары для эксперимента. Мне не нужно больше прятаться, как я это делал перед армией — переодеваясь в робу и ложась на заднем сиденье машины, чтобы меня не было видно.
На базе всё осталось так же, но большой участок, на котором я раньше не бывал, выглядит как новостройка: он состоит из рядов стандартных деревянных домиков, отстоящих один от другого на полсотни метров.
Генерал Гефт смеётся: — Садовое товарищество «Снежинка». Специально каждый участок обнесли небольшим деревянным заборчиком, чтобы на спутниковых снимках выглядело как отдельные дачные участки. Хотя теперь прятать смысла нет — думаю, Борисов, сбежавший на Запад, подробно рассказал обо всех своих магических приключениях и смог найти по картам нашу базу, и у западных разведок руки чешутся, чтобы прислать кого-то на проверку, хотя пока мы никакой подозрительной активности поблизости не замечаем.
— Вон, видишь, на перекрёстке «дачного участка» трое стоят, — показывает мне Гефт вперёд, куда едет наша машина. — Это не осуждённые, а наши испытатели-инструкторы. И ты их знаешь: твои подопечные, прошедшие через военный госпиталь во Владимире. Один из них: самый первый твой пациент, которого ты лечил шариками больше четырёх лет назад, рядовой Закарий Алиев; он не просто живёт, но и здравствует, у него солидно приросла магическая сила, он женился, родилось двое детей. Подписал с нами контракт и работает испытателем. Ещё двое — морпехи — участники операции «Труба», в ходе которой они получили ранения, а также воздействие нефтяными парами. Их ты тоже лечил у Евича. СВР их потом всех разыскала, эти двое согласились подписать контракт на участие в экспериментах с шариками, а потом и с большими шарами.
Подъезжаем, выходим из машины. Парни, встав по стойке «смирно», отдают честь генералу Гефту, но во все глаза смотрят на меня: они знают, что я не только конструктор тех самых «магических изделий», что они испытывают, но и «врач», вытаскивавший их с того света. Коротко переговорив, сажусь в машину, и водитель везёт меня к домику, где находится шар Закария Алиева. Осматриваю титановую сферу, звоню, что испытателя можно подвозить и через три минуты появляется Закарий. Шар «волнуется», туман в нём плывёт к стенке,