Медоед 13 - Макс Гудвин

«Ты видела огнестрельное оружие тут у кого-нибудь?» — написал я на листке и подвёл девочку к факелу, воткнутому в песок. Мы вышли из толпы, вкушающей таблетки с бесконечностью, ближе к океану, ближе к волнам, набегающим на берег.

«На катере дежурит отряд», — написала она.

«Покажи мне этот катер», — написал я, и она кивнула вдаль, по берегу от торжества.

Ждать, пока они все тут обдолбаются, не было смысла. Ведь мои цели были не в деревянном секторе и даже не в бронзовом. Я увидел достаточно, чтобы понимать, что тут произойдёт. А слушать какого-нибудь вечного про то, как важно с ними дружить, мне не хотелось. Даже если меня захотят завербовать, а не просто убить ради какого-нибудь важного, по их мнению, человека, решившего купить себе место в вечных.

И минут через десять мы приблизились к большой пристани, где стояла крупная яхта — гораздо больше той, что привезла меня сюда. А рядом с ней был пришвартован катер, раскрашенный так, чтобы было понятно: это представители закона.

Он был белым. В цветах береговой охраны и военных катеров по всему миру. На борту, чёрными буквами по трафарету, было выведено: «HARBOR PATROL». А ниже — номер. Ещё ниже — тонкая синяя полоса, идущая от носа к корме, как линия горизонта. На корме висел флаг. Я не разглядел, чей именно, но по цветам — что-то британское. Или американское. В темноте не поймёшь.

На крыше рубки торчал синий проблесковый маячок. На носу же, у самого форштевня, была турель. Маленькая, аккуратная, почти игрушечная на вид. Прикрытая брезентом, но не настолько, чтобы не угадывались очертания ствола. Брезент был тоже белым, в тон корпусу.

«Это они, — написала Лиза. — Они тут на случай, если кто-то попытается уплыть. Или приплыть».

— Ой! — вдруг произнесла она вслух.

— Что такое? — спросил я.

— Вас зовут в серебряный сектор. На приватную беседу. И я должна вас туда проводить, — произнесла она, указывая на своё ухо с наушником.

— Кто меня зовёт? — уточнил я.

— Доктор Крейн, — заставила меня опешить её реплика.

— Хорошо, — ответил я. — Скажи, сейчас подойдём.

А мой взор снова устремился к катеру. Ну, понеслась звезда в рай, а ноги в гастроном!!!

— Мне жарко, Елизавета, — произнёс я так, чтобы в её наушнике было слышно. — Передай доктору Крейну, что я подойду. Сейчас только ополоснусь.

— Ополоснётесь? — переспросила она.

На этом ночном пляже я начал снимать всё белое и аккуратно складывать его на песок, оставшись лишь в трусах и ножнах на кожаной подвязи.

— Жди меня тут. Я скоро, — выдал я и пошёл в океан.

Вода приняла меня теплом тропического климата, и я поплыл, ощущая, как мешаются ножны с мечом.

Я плыл кроллем, пока не отдалился от берега, но потом развернулся и поплыл брассом к патрульному катеру.

Они думают, они взяли быка за рога, приглашая меня к Крейну. Вот только это не рога, а нечто в единственном числе и скользкое. И дело вовсе не в особенности «Мастер-садист». Дело в том, что этот кукольный театр на острове, надо кому-то прикрыть. А самых наглых петрушек насадить на кулак, чтоб жизнь не казалась малиной.

Чем ближе было к катеру, тем вода ощущалась теплее. Я зацепился пальцами за резиновый отбойник на борту, подтянулся и тихо поднялся у кормы. Волны мерно шумели о его борт, а внутри играла музыка, что-то популярное и ритмичное.

Я видел его и заранее, специально подплыл так, чтобы появиться со спины. Часовой был в зелёно-коричневой форме, цифровом камуфляже, с длинными рукавами и высокими ботинками на ногах. На спине на липучке был прикреплён чёрный прямоугольник с нашивкой «PATROL». На поясе виднелась кобура с пистолетом. Руки он держал на автомате — коротком, чёрном, с ремнём на шее. Стоял расслабленно и курил электронную сигарету, смотря вдаль на пирующий остров.

Я беззвучно скользнул ближе.

И бесшумным рывком я левой рукой зажал ему рот и нос. Правой же глубоко обхватил горло, локтем под подбородок и потащил на себя, одновременно толкнув коленом в подколенный сгиб. Он завалился на меня, дёргая руками и ногами. Но я обхватил его своими ногами и прижал к себе, смыкая захват на шее, превращая его в удушающую петлю. А когда тело ослабло, я перевернул его и, достав меч, ткнул в сонную артерию справа, и кровь хлестнула в сторону воды.

Я крался далее в узкий проход между железных переборок, освещаемый тусклым жёлтым светом. Пока не заглянул в окно кают-компании, где горел свет.

Их было трое.

Один сидел за пультом. Спиной ко мне. На голове у него были наушники с микрофоном, из оружия — пистолет. А справа от него, зажата в держателе, головка рации; на столе же, ещё правее, лежал планшет с картой.

Второй и третий сидели за столом и залипали в телефоны. А их оружие было прислонено к ножкам стола — такое же, как у невольного часового их отделения.

Молодые совсем, лет до тридцати. Уставшие от ночного дежурства. Это были просто люди. Которые стояли не на той стороне баррикады между условным светом в моём лице и безусловной тьмой в лице правящих балом вечных.

И я медленно опустил рукоять двери, чтобы в один момент распахнуть её и ворваться, ускоряясь особенностью «Двойной шаг». Первым ударом я обезглавил того, кто был на рации, пролетев мимо тех, кто сидел за столом. И они вскочили, потянувшись к оружию, но я оттолкнулся ногой от приборной панели и с размаху снёс голову первому, а по второму наотмашь ударил.

Кровь хлестала вверх, заливая всё в каюте, тела падали на пол, а я глубоко дышал — сердце колотилось, как будто я всё-таки принял те таблетки, раздаваемые на балу. И, обтерев меч о форму связиста, я вставил его в ножны.

Автоматическое оружие — это чудесно. Конечно, было бы приятно поговорить с Крейном, выяснить спокойно, чего он хочет, но у меня не было возможности продолжать сей маскарад вечно. Можно было бы взять пистолет и патроны к нему, вернуться на берег к Лизе и одеться в белое. Как ни в чём не бывало прибыть к Крейну, поговорить, а потом уже застрелить. Но имея в наличии три автомата и патроны к ним, три