Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко

— Директор думает, что может получиться отличный репортаж. Тогда, с танками, ты стала знаменитостью. ХеСон–а, отлично ведь справилась! Повтори свой успех!

— Сумасшествие какое-то! — возмущается в ответ корреспондентка. — Меня к ней на километр не подпустят!

— Подумай об этом после, а пока займись теми, кто «попроще»…

— Командиром воинской части? — заглянув в листок, интересуется ХеСон–а.

— Через забор можно перелезть.

— Ага! Чтобы меня подстрелили как шпионку-северянку?

— Значит, ты хочешь поехать в Гуро?

— Не хочу, — секунду подумав, признаётся ХеСон.

— Тогда прекращай валять дурака! — хлопает по столу ладонью начальник. — Начинай готовиться! Задание, повторяю — интересное. Знаменитые места, известные люди. Начни со школы «Кирин», она здесь от нас недалеко. А после неё успеешь заехать в фешенебельный отель «Golden Palas», к знаменитому итальянскому шеф–повару Марко Бендетто!

— А как я с ним то буду разговаривать? — с подозрением спрашивает ХеСон. — Он корейский понимает?

— Это международный повар экстракласса! Он в совершенстве знает английский. Ты тоже его знаешь. Поймёшь!

Пф-ф… — выдыхает подчинённая. По выражению её лица понятно, что она начала «крутить задачу» у себя в голове, примеряясь.

— А если придётся, что-нибудь заказать в ресторане? — спрашивает она. — ТВ32 оплатит расходы?

— Постарайся, чтобы до этого не дошло…

— Это может быть необходимо для выхода на «контакт»! Как разговаривать с поваром, сидя за пустым столом?

— Ограничься лёгкими закусками, — недовольно произносит Ким.

— Ой, квачжан — ним! Новое задание начинает нравиться мне всё больше и больше! А что это будет — серия репортажей? А в какое время его поставят напоказ?

— Не знаю ещё, — признаётся начальник. — Может, директор решит сделать фильм.

— «Фильм»? Так про Агдан ведь уже несколько фильмов уже сняли?

— Будет ещё один! Ты материал сначала привези, после и поговорим.

— А кто будет моим оператором? С кем я поеду?

— Сейчас решу. Ты готовься.

— Только не с Паком! Он постоянно не с того ракурса снимает!

— Сказал, разберусь! Ты за себя отвечай!

Вторая ветка сакуры потеряла седьмой лепесток…

Время действия: двенадцатое августа, полдень

Место действия: Токио. Зал связи с общественностью при Императорском дворце

Приглушённый свет в зале Kunaichō Kisha Kaikenshitsu настраивает на официальность события, которое вот-вот должно произойти в этом пространстве — лишённом сияющих хрустальных люстр, искусно расшитых золотом гобеленов и колонн из полудрагоценных камней. Здесь всё строго и лаконично: светлые панели из японского кедра, полированный тёмный паркет, минималистичная трибуна из белого дуба. Здесь читали указы, менявшие судьбу страны; здесь объявляли о болезнях и смертях императоров, о рождениях наследников. Место, где говорят о серьёзных вещах, которым не нужны ни разноцветная мишура, ни гром оркестра. Место, где сегодня прозвучат новые имена тех, кто внёс значимый вклад в Nihon-koku, идущую по бесконечному пути своей истории.

Истекают последние мгновения до назначенного времени. Приглашённые представители СМИ, заполнившие Kunaichō Kisha Kaikenshitsu, замирают в ожидании. Стихает последний шёпот. Камеры настроены, фотоаппараты сфокусированы, стилусы прижаты к планшетам. Все глаза устремлены на массивные деревянные двери в дальнем конце возвышения — на те самые, что ведут в административные части дворца. За ними — территория, где принимаются решения. Тишина становится плотной, почти физически ощущаемой. Даже свет, приглушённый до уровня торжественной сдержанности, будто замер.

И вдруг — едва слышный щелчок замка. Двери открываются бесшумно, словно сами собой. Из них выходят двое японцев в белых перчатках и с изображением хризантемы на форменных ливреях. Они занимают позиции по бокам от проёма — как живые стражи границы между обычным миром и пространством власти.

Пауза. Три секунды. Четыре.

Затем из-за дверей появляется чиновник Канцелярии императорского двора — старший советник отдела по связям с общественностью. Возраст — около шестидесяти. Осанка — идеальная, будто позвоночник вырезан из одного куска дерева. Лицо — спокойное, лишённое эмоций, но не холодное. Это лицо человека, который знает: его голос сегодня будет воспринят как голос самого государства. На нём форменный мундир тёмно-синего сукна с узкими лацканами, без пуговиц спереди. Мундир застёгнут на потайные крючки. На левом кармане — вышитый золотыми нитями герб императорской хризантемы. На рукавах — узкие полосы, обозначающие ранг. Белые перчатки. Чёрные туфли, отполированные до зеркального блеска. В его правой руке — деревянный футляр из красного сандалового дерева, запечатанный восковым оттиском с хризантемой. Внутри — свиток с указом Его Величества.

Чиновник делает три шага вперёд. Никаких представлений. Никаких объявлений со стороны организаторов. Его не представляют. В этом зале, в этой стране его появление само по себе является представлением. Форма, герб, поведение — всё говорит: «Это — легитимность».

Он не смотрит на журналистов. Не улыбается. Не кланяется публике. Он движется медленно, размеренно, будто время подчиняется его шагам. У основания помоста он останавливается. Молча. Пока все в зале не осознают: начинается. Только тогда чиновник поднимается на ступеньки, ставит футляр на трибуну, открывает его. Вынимает свиток и разворачивает его одной рукой — движения точны, словно проделаны тысячи раз. И только после этого чиновник поднимает глаза.

— По совету и с одобрения Кабинета министров Его Величество Император утвердил следующее, — начинает он читать голосом, слышным во всех уголках зала, — госпожа Пак ЮнМи…

(ЮнМи поднимается со своего места в первом ряду кресел и делает лёгкий поклон в сторону трибуны.)

— … удостаивается Ордена Драгоценной Короны первой степени за особые заслуги перед государством Ниппон, выраженные в выдающемся культурном вкладе и положительное влияние на духовное состояние молодого поколения. В знак Нашей Высочайшей милости и благоволения, ей даруются все права и привилегии, подобающие её новому статусу.

В зале чуть-чуть, едва слышно, выдыхают. По–видимому это несколько человек, знающие и понимающие, что последняя фраза не является стандартной для наградных речей. Она особенная. Она — ключ, пока неизвестно к чему, но определённо к нечто особенному.

— По совету и с одобрения Кабинета министров, — продолжает читать глашатай, — Его Величество Император утвердил следующее: господин Такаси Акиро…

(Акиро встаёт рядом с ЮнМи, тоже делая поклон.)

— … удостаивается Ордена Восходящего Солнца шестой степени за особые заслуги перед государством Ниппон, выраженные в выдающемся вкладе в развитие музыкальной индустрии и поддержку молодых талантов, способных стать гордостью страны.

«Понимающие» вздыхают второй раз. Акиро получил почётную награду, но ему не даровали «особых