Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Глава 15

Мирослава глубоко вдохнула влажный воздух, напоенный ароматом цветущего луга, стараясь вытеснить из легких застоявшийся запах горьких снадобий и лечебных трав. Свинцовая тяжесть сомнений давила на плечи, но она заставляла себя держать спину прямой, невольно подражая гордой осанке Ингрид.

Долина Двуликих сияла.

Опаловое марево, дрожащее над почвой, придавало каждому листу и травинке невероятную четкость.

Память невольно воскресила ночной кошмар. Сизый туман, пеленой укрывший избы, длинная тень лесной шептуньи над замершим Дамиром, предостерегающий крик Яромира и черная ярость, вспыхнувшая в крови.

Мира ударила его не раздумывая, и осознание того, что она едва не лишила друга жизни, острой иглой прошило сердце.

Гармония наступившего дня казалась кощунством на фоне леденящей внутренней стужи.

— Оставь тревоги за порогом, — Ингрид коснулась ладони девушки, увлекая её за собой.

Улицы Тиходолья дышали жизнью. Из жилищ, вросших мощными корнями в податливую землю, выходили обитатели долины. Мужчины и женщины замирали у резных крылец, провожая гостью торжественными взглядами. В изумрудных глубинах их глаз плескалось благоговение, смешанное со стихийным страхом. Они склоняли головы в безмолвном почтении, пугающе напоминая Мире неуместный восторг жителей Клинграда.

— Они знали? — голос девушки сорвался на хрип. — Ведали, кто я, с первого мгновения?

Ингрид не замедлила шага, её фигура все так же плавно скользила по каменной тропе, а ступни, обутые в мягкие плетёные сандалии, словно и вовсе не касались земли.

— Леору было видение задолго до того, как города людей захлебнулись в лихорадке новых меток. Он увидел деву, чьи волосы сотканы из закатного пламени, а взор лучился первозданной зеленью Эпифиры. Из её ладоней вырывался яростный драконий огонь, но пламя не пожирало наши дубравы, а выжигало мрак, веками ползший со стороны Пепельных Земель. Тогда Леор осознал — ему явилось знамение, что Дева Завесы пробудилась. А спустя месяцы мы услышали оглушительный зов.

Мира резко замерла. Вспышка памяти ослепила. Как наяву она увидела багровое зарево над родными крышами и беснующиеся крылатые тени в черном небе, услышала предсмертный хрип матери и отца, отчаянные вопли братьев и сестры, исчезнувших в когтях крылов…

— Сотни невинных жизней оборвались в угоду вашему «зову» … — горечь обожгла гортань. — Вы вырезали мою семью! Стерли деревню с лица земли. Десятки деревень по всем областям…

В глазах девушки плескались ярость и боль, отозвавшись невыносимым жаром на запястье.

— Безумие владело нами, а не мы им, — Ингрид обернулась, и в её чертах отразилась вековая печаль существа, порабощенного древним проклятием. — Всплеск твоей магии сорвал последние засовы. Твой голос оглушил нас, лишил воли. Ты превратилась в ослепительный маяк среди беспроглядной тьмы. Сущность внутри каждого Двуликого рванулась к этому свету, сметая преграды и не считая жертв.

Мира пошатнулась. Каждая капля пролитой крови теперь ощущалась её собственным преступлением. Чувство вины тяжелым камнем давило на грудь, не позволяя сделать полноценный вдох.

Ингрид, уловив терзания подопечной, жестко отрезала:

— Заветы Богов нерушимы. Свершившееся было предопределено в тот миг, когда Огненная Гора изрыгнула гнев. Прошлое неизменно, но будущее зажато в твоих ладонях. Ты вольна стать спасением для многих или окончательно предать этот мир пеплу.

Они углубились в рощу. Природа Тиходолья поражала своим живописным многообразием и походила на волшебный сон, который в любой момент мог обернуться кошмаром.

Разноцветные бабочки, крылья которых повторяли узоры редчайших цветов, кружили вокруг Миры, вплетаясь в её рыжие пряди. Чудные яркие птицы заводили многоголосые трели, прыгая с ветки на ветку и сопровождая девушек на всем пути.

Из подлеска выныривали лисицы с мехом цвета спелой пшеницы, зайцы и косули бесстрашно замирали у самой тропы, с любопытством рассматривая идущих. Некоторые звери и вовсе осмелились подойти вплотную, чтобы обнюхать край подола Миры, и не шарахались, когда девушка гладила их мягкую шерстку. Те в ответ доверчиво ластились к ней, жмурясь от удовольствия и не спеша уходить с дороги.

Каждая животинка словно выпрашивала свой лучик тепла и ласки, приводя Миру одновременно и в восторженное умиление, и в недоумение. Тишина в ее голове вдруг сменилась многоголосием чужих образов. Она ощущала тепло прогретой земли, ликующий пульс жизни, осторожное любопытство лесных зверьков.

— Откуда их столько? С каждым днем все больше… — растерянно спросила Мира. — И я слышу их мысли.

Ингрид широко и искренне улыбнулась, протягивая руку, чтобы почесать за ухом пятнистую лань.

— Сдерживающая печать Велора рассыпалась прахом. Ты перерождаешься, Дева. Древние знания Двуликих теперь наполняют твои вены. Мир, наконец, заговорил с тобой. И, как ты верно заметила, с каждым новым днем его голос будет звучать все отчетливее и громче.

За разговорами тропа незаметно вывела их к Вечевой Куще.

У входа колыхалось море фиолетовых соцветий, точь-в-точь таких же, что Леор преподнес ей у реки. Над их головками дрожала серебристая дымка, искрясь в золотистых лучах.

— Дальше ты сама, — мягко произнесла Ингрид, указывая девушке на арочный вход, а сама отступила назад.

Мира подняла на нее вопрошающий взор.

— Я тоже не имею прав присутствовать на ритуале. Только сильнейшие из Двуликих способны выдержать магию реликта, — пояснила она. — Ты — выдержишь, — твёрдо добавила Ингрид, заметив искру тревоги в глазах Миры.

Девушка коротко кивнула и шагнула внутрь.

Зал встретил её сумеречной прохладой, пронизанной изумрудными жилами магического пульса. Стены, образованные переплетенными стволами исполинских дубов, мерно вздымались, как грудь спящего великана.

В центре, на монолите из белого, как кость, камня, покоился Реликт Двуликих. Сдвоенный Ключ представлял собой две дуги из прозрачного внеземного кристалла, свитые в невозможный узел. Внутри камня в вечном танце вращались две искры — угольно-черная и ослепительно-золотая. Они притягивались и отталкивались с такой силой, что воздух вокруг вибрировал, а кожа Миры покрылась инеем предвкушения.

В глубине Кущи, у самого алтаря, её ждал Леор. На нем были длинные белые одежды,