Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Ничего подобного, их ожидал иной приём.

Сели за длинный дубовый стол, совершенно пустой, двое из Москвы с одной стороны и трое ровенских напротив.

— Чтобы не тратить лишнее время, говорю сразу: вы отсюда живыми не уедете, — начал майор.

— Это такой тост? — спросил Леонид, похолодев. Табельное покоилось в кобуре, патрон в стволе, но вот прямо сейчас руку совать под штормовку не стоило.

— Да. Заупокойный. Мы, конечно, ждали, что Москва протянет загребущую лапу к нашим полесским кладам. И дождались. Вас прислали — это их первый шаг. Что вы все исчезните, включая их, наш ответ, — майор кивнул в сторону брошенных автобусов и сидевших в них людей. — Я с вами честен. Хотите протянуть ещё несколько минут и уйти на тот свет без мучений — рассказывайте откровенно, кто и что знает про дальнейшие шаги Москвы. Призовут армию, КГБ?

В руках его пособников появились пистолеты Макарова. Иванов аккуратно сунул руку сзади за пояс, где, наверно, держал свой ствол. Но пытаться сыграть на опережение, когда тебе прямо в лоб смотрит пушка врага, вряд ли получится.

В окна светил догорающий августовский день… Такой мирный, беззлобный.

— Начальство решит. Без последствий не останется. Пока ждали, я на почтамт сходил, доложился, что встречаюсь с вами, — соврал Леонид.

— Это вас не спасёт, — огорчил майор. — Даже если спросят меня. Ну, общались. Потом вы уехали хер знает куда, нам не сказавши. Болота глубокие. И за УАЗы спасибо, перебьём номера — будем ездить, наши совсем укатанные. Москва вечно жалеет провинции. Всё? Больше добавить нечего?

— Нечего, — Леонид поднялся. — Пошли, что ли, прогуляемся. В этом клоповнике и помирать-то стыдно.

— А я должен помолиться духам предков. Последнее желание, — заявил Иванов.

— Хорошо, — кивнул Тарасович. — Сумку оставь. Больше не пригодится.

У пары с пистолетами пальцы буквально дрожали на спуске. Слишком уверенно держатся смертники, это смущало ганменов.

Вышли, спустились с крыльца. Александр и Леонид обменялись взглядами: пора. Но не успели начать.

Где-то близко за автобусами раздались пистолетные хлопки, и тут же автоматы заговорили хором.

— Что за… Без моей команды! — майор уставился в сторону стрельбы, оба с пистолетами тоже на миг переключили внимание.

Иванов ударил своего сопровождающего по руке с пистолетом, выхватил свой и выстрелил в лоб. Леонид поступил гуманнее — пистолет выбил и снёс противника с ног подсечкой.

Майор бросился на Александра, тот стрелять не стал — слишком важный фигурант, ударил ногой в живот.

Леонид выстрелил майору в колено и перевёл пистолет на лежачего милиционера:

— Рыпнешься — стреляю!

Вид двух тел, мёртвого и второго катающегося по земле с простреленной ногой, сработал убедительным аргументом. Милиционер замер как лежачая статуя.

Стрельба в леске затихла столь же быстро, как и началась. Подошёл Мамедов.

— Мужики, там 7 или 8 трупов. Достали автомат и пистолеты, окружили УАЗы. Обсуждали как нас положить. А мы ждали в кустах. Гады подошли к УАЗам и начали стрелять по бортам. Ну мы и… Айварсу писанины до утра.

— Наши все целы? Громов не влез в очередную задницу? — забеспокоился Леонид.

— Даже ботинки не испачкал. Интеллигенция… Хочу и я в прокуратуру.

— Кто ж вы такие, суки грёбаные⁈ — прорезался подстреленный, прекратив стенания, Иванов его обшмонал на предмет оружия и не нашёл, тот всё решил сделать руками и стволами подчинённых.

— Сводная оперативно-следственная группа угрозыска и БХСС МВД СССР, а также прокуратуры СССР, — представился Леонид. — Удостоверение показать или вторую коленку прострелить?

— Ты что, базар не фильтруешь? — возмутился Тофик.

— Ничего. Моя сумка с магнитофоном осталась в хате. Эти слова не записаны. Упражняйся дальше, Лёня. Того хмыря, что мельче, можешь пристрелить при попытке к бегству, — Иванов хищно улыбнулся. — Слышал сам — болота глубокие.

Лежащий заплакал совершенно по-детски. Начал умолять: диты мали (дети маленькие) у него. А всего минуты три назад упивался всевластием над безответными и беззащитными.

За общей суетой едва не забыли Шныря, ожидавшего в УАЗе, случайно не схлопотавшего пулю и попытавшегося улизнуть под шумок. Один из УРовцев приволок его к Громову, Воронову и Ловкнису за шкирку, словно нашкодившего кота.

— Ты совсем берега со страху потерял? — накинулся на него Леонид. — Мы — твоё единственное спасение! А если хочешь бежать — беги. Но весь УВД Ровенской области, включая райотделы, да и вообще вся Украина узнают, что ты, сокол ясный, навёл нас, московскую группу, на своих подельников, и 9 ментов твоими усилиями и нашими патронами встретились с Создателем. Сколько ты проживёшь? А нисколько. Тебя отловят, сунут в камеру с законниками и шепнут — ссученный. Сокамерники сначала опустят, а потом… Что говорить, сидел — сам знаешь.

Он как стоял, там и сел на корточки, закрыв лицо татуированными руками.

— Иванов! Выделяй кого-то из своих, кто у нас не идёт свидетелем. Пусть допросит этого гражданина. Во всех подробностях. Айварс пока занят.

В группе нашёлся обладающий медицинскими познаниями на уровне фельдшера. Он срезал штанину майору, прижал тампоны к ране.

— Пуля прошла навылет. Рану я прочищу, но нужен наркоз, пуля занесла ткань в раневой канал, будет жуткая боль. Не прочистить — гангрена. Там ещё осколки кости. А потом надо в больницу, иначе ногу придётся ампутировать выше колена. Нормально сгибаться точно не будет.

— Сколько у меня времени на самые неотложные вопросы?

— Пять минут хватит?

— Более чем.

Раненый лежал навзничь на столе, как раз за которым четверть часа назад угрожал убийством всем, приехавшим из Москвы. Получивший обезболивающий укол, он вполне мог говорить.

— От того, как вы быстро и чётко ответите мне, зависит наше старание скорей вас отвезти в больницу. Или можем обождать, не спешить. У нас тут много дел. Надо ещё за копальщиками на ту площадку прокатиться.

— Нет… Нет-нет, в больницу… Даже если в тюрьму, нога-то нужна. Я не хотел никого убивать! Просто надеялся испугать…

— А у нас имеется магнитофонная запись разговоров между собой сотрудников вашего РОВД, и там чётко слышно: товарищ майор Подгребенник приказал ликвидировать всех и трупы утопить в болоте. Они все мертвы, мы стреляли, чтоб уж наверняка, никто не возразит и не опровергнет. Поэтому жалкие оправдания — не самые убедительные ни для