Чумной доктор - Сергей Александрович Плотников
— Итак, вы сочли возможным отлучиться, и как раз в это время вышел из-под контроля эксперимент, который среди прочего делает кожу умертвий и некромантов фиолетовой, — сказал чиновник. — Быть может, вы все-таки согласитесь дать согласие на разговор с вашей уважаемой супругой?
— А при чем здесь… — и тут Тайту сообразил. Ну да, у Альмикен фиолетовая кожа, но он настолько привык, что этот факт совершенно выпал у него из внимания.
Этот идиот, придушенный подушкой во младенчестве, что, считает, будто из-за того что кожа народа его жены случайно совпала по цвету с результатом пропитки экспериментальным консервантом, Альмикен может… что, быть сообщницей некромантов⁈ Или сама являться хитро сделанным умертвием⁈
— Еще раз прошу прощения, но по упорным городским слухам именно ваша супруга настояла на этом отпуске, — продолжил чиновник.
Тайту вообще потерял дар речи.
Ну да, Альмикен действительно настояла — как и на всех отпусках Тайту за последние… боги, да чуть ли не с самого начала их брака! По ее побуждению он всегда отдыхал чаще, чем догадался бы сам. Особенно убедительной жена становилась, когда их текущий выводок был мелким — считала, что детям нужно хоть иногда видеть отца «среди бела дня», как она выражалась.
Тут Тайту был с ней согласен, хотя «белым» день на Гробнице можно было назвать лишь с очень большой натяжкой.
Так что городские слухи понятно откуда тянулись — то, что именно Альмикен иногда побуждает единственного мага Огня на весь мир хоть ненадолго отлучиться со своего поста, секретом не являлось.
Он хотел спросить: «А какую пользу моя супруга извлекла бы из сотрудничества с мятежниками⁈» — но это был тот самый тип вопросов, из-за которого юный Тайту давным-давно и сам нарывался на неприятности (очень ограниченные, но все же), и других в своем окружении подставлял из-за своей горячности (а вот это было хуже). Ибо в самой формулировке заключалось признание всего действа мятежом, а также допущение сотрудничества Альмикен с заварившими эту кашу некромантами. Поэтому сейчас, умудренный опытом, Тайту крайне тяжело посмотрел на дознавателя, постаравшись взглядом продемонстрировать, что он о нем думает, и сказал прямо:
— Вы рангом не вышли — допрашивать мою жену.
— Помилуйте, мэтр, я не говорил о допросе…
— А на «доверительную беседу» она согласилась бы разве что с дворцовой экономкой, но не с вами!
Чиновник сбледнул и отодвинулся от стола — ага, не настолько он мелкая сошка, знает, кто такая дворцовая экономка! Собственно, дворцовых экономок может быть сколько угодно, но Тайту выделил голосом так, чтобы сразу было понятно, кто имеется в виду.
Ну все, надо думать, теперь отстанет.
Чиновник действительно отстал от Альмикен, переложил что-то в своей папке и проговорил:
— Мэтр Карсен, если не возражаете, я хотел бы услышать еще о…
Карсен мысленно уже собирался с тем, чтобы рявкнуть: «Возражаю!» — и оставить чинушу мариноваться до завтра, потому что ну невозможно же! Останавливало его пока только то, что, хотя его самого чиновник мог только вежливо просить, его власть над Эльмом и остальными была куда значительнее. И сотрудничество Карсена позволяло обойтись малой кровью.
Хотя, признаться, он рассчитывал вовсе не на то, когда посылал отчет лично Императору и параллельно командиру Императорской Гвардии, ну да ладно.
Однако рявкнуть он не успел, потому что ощутил, как открывается портал!
Обычно маг Огня не способен такое почувствовать — Вечный Огонь в ядре планеты велик и непостижим, если упомянутое ядро стабильно, открытие одного уже пробитого портала на нем сказывается очень мало, лишь немногим больше обычной телепортации. Однако это «немногим» уже позволяет понять, что межмировой портал активировался рядом — по крайней мере, если ты такой же опытный портальщик, как Тайту, находишься неподалеку от точки выхода и знаешь, что именно ощущаешь. Большинство других огневиков бы даже не поняли.
А Тайту находился в самой что ни на есть близости от портальной арки: в помпезном здании Имперской Канцелярии, что в полутора километрах от главного города Гробницы, в одном из рабочих кабинетов на втором этаже. Буквально над самым порталом.
А тут, к тому же, ощущения были несколько сильнее, потому что это открылся не обычный регулярный портал, который поддерживают два Огненных мага с двух сторон. Нет, в этот раз какой-то сильный маг — минимум уровня Тайту! — шел по портальному коридору в одиночку, собственной силой удерживая Огонь на всем протяжении пути.
Ха! Неужели!
Тайту вскочил из-за стола и быстрым шагом вышел на галерею, опоясывающую портальный зал — меньше, чем на большинстве миров, но очень богато отделанный.
И точно!
Синеватое свечение гасло, явно только что выпустив из себя довольно большую компанию. Позади — плечистый молодой мужчина в красно-золотой гвардейской форме, такой же как та, которую Карсен снял семьдесят с лишним лет назад. Разумеется, он обеспечивал переход, и он же зашел последним. Тайту узнал эту эпатирующую всех стрижку с одной полосой волос посреди выбритой головы, от лба до затылка («У меня на родине все воины так носят, идите лесом!») и фигуру тоже узнал. Молодой Хелфьорд! Теперь уже не такой молодой, впрочем.
А вот стихийных магов при нем — слегка полноватого мужчину в синем с то ли очень загорелой, то ли от природы смуглой кожей, и тоненькую маленькую девушку в серо-голубом — он прежде не встречал. Да и отряд некромантов вокруг тоже сплошь незнакомый. Неудивительно: Хелфьорд попал в Гвардию едва ли не сразу после Академии, специальным разрешением Императора, и «своих» стихийных магов у него тогда не было: в Академии из-за ершистого характера друзьями других Стихий не обзавелся. Надо думать, с годами унял свой нрав, если нашелся кто-то, кто все же стал сражаться с ним вместе. А некроманты при Гвардейцах, к сожалению, сменяются довольно часто — кто-то уходит, заработав денег и репутацию, кто-то гибнет: имперская стратегическая наука, к сожалению, считает их пусть дорогим и ценным, но все же расходным материалом.
Однако еще одного человека в этой партии — и единственного неодаренного! — Карсен узнал. Ленивый и добродушный даже на вид, пламенный садовод-любитель, медлительный в движениях и речи, Александр Фассдаль получил при дворе прозвище — Толстый Добряк. Определение «Добряк» при первой встрече казалось прямолинейным, но на самом деле соотносилось с реальностью примерно как эпитет «Малыш» для двухметрового великана или «Тихоня» для известной сплетницы.
Прозвищу исполнилось уже более пятисот лет, ибо Фассдаль был доверенным лицом Императора, его следователем по особо важным делам и как таковой