Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

Жена! Супруга Симеона, это сестра Анастасия! Мстиславская!

А Ураза кто посадил? Годунов. Оттеснив от касимовского ханства и Мстиславских и самого Симеона. Сгноил последних, заставил помирать в нищите. В монастыри сослал. А что дети? Кто-то умер, кого-то убили?

Но все ли?

— Ах ты же хитрец! Хитрец! — Романов начинал понимать, что у Мстиславского было настолько много ходов и такая ненависть к занявшим Московский трон людям, что он был готов на все. Поэтому — то и иезуиты. Все для победы, все, чтобы скинуть причинивших его роду столько горя.

— Но почему? Почему же?

Но почему сейчас нужен труп Ураз-Мухаммеда?

Эта другая ветвь, более слабая, менее почтенная. И что? Нет, надо вернуться. Филарет что-то упустил, упустил что-то важное.

Так! Федор Симеонович, это же вполне себе кандидат. Если он, конечно, есть. Если жив. А судя по тому, что происходит, не того тогда повесили в Тушино. Там борьба была — то большая, резня страшная, и кто? Да кто? Именно Ураз-Мухаммед сказал, указал, опознал. Он свидетельствовал, что это и есть Федор, убитый Федор. Потому что знал его в лицо. Его слова тогда подтвердили смерть. Но! Но может быть он солгал и укрыл где-то парня от расправы. Укрыл у родственника. У Воротынского. Поэтому так нагло и явился в Москву. Так спокойно тут развернулся и действовал. Но что-то среди них прошло, пробежало.

Или… Или случайность? Да нет! Не может быть случайности!

— Вот падаль. — Процедил зло, не выдержав Романов, и тут же перекрестился, добавил. — Прости Господь, во гневе я.

Но зачем убивать? Почему именно сейчас и так прилюдно?

— Что делать будем, Филарет? — Задал прямой вопрос Григорий.

* * *

НОВИНКА Танкист-ветеран гибнет и попадает из 2022 в декабрь 41-го. Полным ходом идет зимнее контрнаступление Красной армии, а он оказался в теле сироты без звания и имени. Теперь нужно выжить и защитить Родину. Но сначала, вытащить из под огня подбитый Т-34: https://author.today/work/647123

Москва. Кремль. Здание приказов.

Филарет смотрел на Григория и толком не знал, что ответить. Ждать. Действовать. Стоит ли пытаться ударить по Воротынскому?

— Надо бы письмо написать Игорю Васильевичу. — Протянул он задумчиво.

— Все настолько плохо?

Вестовые уходили часто, почти каждое утро несли вести к Смоленску. Оттуда тоже приходили сообщения. Работа гонцов в этом направлении, а также с югом, была налажена. А вот север, куда ушел господарь или уже государь, тут пока не очень понятно, ведь Земский Собор еще не собран.

— Поясни мне нерадивому. — Вздохнул Григорий. — Не понимаю я.

— Насколько я понимаю. — Медленно заговорил Романов. — Насколько вижу ситуацию Земский Собор надо собирать. Там все и прояснится.

— Так мы же первого — то и решили. Это вон, поди. Несколько дней осталось, и будет. Нам бы эти дни пережить, переждать.

— Да. Тут согласен.

— Воротынский воду мутит. Так?

— Да, может не сам, может за ним кто стоит. Но думаю он. — Подтвердил Романов. — Я с патриархом поговорю, благословения его попрошу. Надо нам себя обезопасить.

— А в чем опасность — то? Чего ему неймется? — Бывший подьячий не очень понимал причины и следствия сложившейся ситуации.

Романов уставился на него, вскинул бровь. Святая простота. В очередной раз он невероятно удивился словам этого человека. Ему даже в голову не пришло, что бояре во время Земского Собора вгрызутся друг другу в глотки и передерутся за ставленника.

— А кого ставить?

— Власть.

— Так, Игорь Васильевич же…

— Игорь Васильевич далеко. С ним войско, и то не все. А большая политика в Москве делается.

— Не понял. — Мотнул головой Григорий. — Игорь же сам в цари не желал… — Он задумался, малость покраснел даже. — Его же войско… Ну и ты… И прочий люд.

— Да. Но это еще не все. — Романов усмехнулся. — Будут предложены кандидаты.

— Да кого? Кого предлагать — то? Если не Игоря Васильевича?

— Ну давай по верхам. Швеция, Густав Адольф или его брат. Король Карл стар. Бояре его. Аристократы, как это у них… Риксрод. Спят и видят когда помрет. — Усмехнулся Романов. — Все как у нас, уверен. Молодого короля они поставят. Но кто-то из наших с ними же сговориться мог? Отчего не мог?

— Да ну…– Начал было Григорий.

— Ты дослушай, раз спросил. — Остановил его Филарет. — Я тебе расскажу как будет. Соберутся поначалу большие люди. Бояре, патриарх, воеводы больших городов. Каждый скажет слово. Выставят кандидатов. Точно будет шведский и от Речи Посполитой еще. Может не один. Речь Посполитая, страна большая, знатных людей там много, много князей. Кто-то и от Рюрика свой род ввести может. Дальше выходит. Игорь Васильевич. Уже три. Потом Воротынский, тут к ведьме не ходи, точно кого-то своего двинет. Есть у него в запасе кто. Я, опять же.

— Ты? — Глаза Григория взлетели на лоб.

— А почему нет? — Усмехнулся невесело Филарет. — Могу сына кандидатом выставить. Плюсов много. Не будь я в Москве, может и избрали бы его.

— Как так? — Бывший подьячий недоумевал.

— Ты как думаешь, почему Игорь Васильевич всех? — Он кашлянул. — Ну почти всех устраивает, и почему ему не противодействуют так сильно? Как тому же Шуйскому, когда он ко власти прорвался, как Годунову. Да любому, кого бояре предложат.

— Так… Игорь Васильевич. — Григорий покраснел еще сильнее, перекрестился. — Государь наш, он же и… Он же столько. И татар остановил, и войско собрал и… Жигмонт вон у нас в подполе сидит, свободы просит.

— Это да. Но. Ты пойми, Григорий Неуступыч. Есть еще одна важная вещь.

— Это какая?

— Игорь Васильевич один. Да. У него есть ты, Тренко Чернов, Яков Ключев, Франсуа, Войский. Сколько? Пятеро.

— Да все войско…

— Все войско по приказам не рассуешь. Власть, Григорий Неуступыч, дело такое. Ее все… — Романов перекрестился. — Господь бог, а ведь и правда… Ошибся я. Не все. Ну хорошо. Многие власть хотят. Почти все. Власть, земля, деньги, женщины.