S-T-I-K-S. Надежда - Даниил Владимирович Ткаченко
— Наверняка. Но что это даст? Допустим, взорвем его на улице или в баре, люди только плотнее засядут в стабе, будут искать диверсанта. Холодно. Пойдем, куда-нибудь…
Они отправились в злополучный ресторан. Даже сейчас, когда погода испортилась, внутри было достаточно свободно. И совсем не накурено. Есть пока не хотелось, заказали чай. Официантка принесла заварник, стаканы.
— Фу, он почти холодный! — сморщилась Алиса.
— Нормальный, — пробурчал Кирилл. — Ну, попроси подогреть.
Алиса обняла стакан ладонями, какое-то время молча хмурилась. Затем аккуратно отпила из ложечки.
— Получилось! Нагрелся!
— Как ты это сделала? — не понял Кирилл. — Какие химические процессы…
— Ты все усложняешь своей наукой. Я просто захотела, и получилось.
— Усложняю? А если нужно будет отравить весь этот зал, как ты это сделаешь?
Они сидели в самом углу, и не беспокоились, что их услышат.
— Ну… Сделаю из воздуха аммиак? — спросила она, уже понимая, что говорит не то.
— Соль, — Кирилл указал на солонку. — Хлорид натрия. Хлор и натрий. Первый страшно ядовит, второй… тоже не очень полезен. Растворяешь в воде и разлагаешь раствор на составляющие.
Алиса надулась. Она была учителем математики младших классов, и в химии или физике мало понимала.
— Вообще хлор очень вонюч, вряд ли люди будут спокойно им дышать, — признал Кирилл.
Он резко замолчал, уставился на стакан с чаем.
— Кирилл? Ты чего?
— Я знаю. Придумал, — он посмотрел Алисе в глаза, затем передал свою фляжку со споровым напитком. — Пей. До дна. А потом и свою. Нам будут нужны все твои силы.
На стаб навалилась темнота. На центральной улице загорались слабые помигивающие фонари. Люди прятались от близкой ночи и холода в многочисленных питейных заведениях. Со всех сторон била по ушам музыка, слышались пьяные крики, гоготание.
Кирилл нетвердой походкой шел по улице. В одной руке держал пакет с едой из ресторана, в другой двухлитровую пластиковую бутылку без этикетки. Его ноги заплетались, на лице тупое пьяное и агрессивное выражение. Достаточно злое, чтобы отводить взгляды встречных, но не такое агрессивное, чтобы нарваться на неприятности от таких же гуляк, как и он.
Бутылка, по мере того как он спотыкался, пустела. Когда в ней ничего не осталось, Кирилл швырнул ее в темный переулок, сел на скамейку и закурил. Посмотрел на часы. Теперь оставалось только ждать и верить, что силы умения Алисы хватит на задуманное.
Кирилл сознательно не смотрел назад. Если все получится, он услышит, поймет. Мимо проходили люди, Кирилл пялился в землю, напевал что-то бессмысленное и иногда шумно сморкался. Здесь было гораздо темнее, вокруг нежилые разваливающиеся дома, заросли сорняков.
— Молодой человек, у вас не будет закурить?
Кирилл вскинул голову, посмотрел мутным взглядом на тощую бабу в спортивном костюме. Судя по лицу, женщина в этой жизни любила две вещи — крепкие напитки и когда ее бьют по лицу.
— Н… Нет, — промычал Кирилл.
— А вы тут один? Может, угостите даму?
«Дама» плюхнулась рядом на скамейку, начала рассказывать, как хочется в этот холодный вечер крепкого мужского плеча…
Кирилл схватил ее ладонь, проникшую в карман его куртки, сжал так, что хрустнули кости. Он не собирался вредить пьянчуге, просто не рассчитал силу. Баба ойкнула и глухо завыла.
— Еще звук, я тебе голову проломлю. Пошла отсюда.
Баба действительно замолчала и шатаясь, быстро ушла. Кирилл ругал себя последними словами. Плохой из него диверсант. Нужно было отыгрывать роль до конца! Вдруг, поднимет шум? Плевать. Если у Алисы все получится…
Отчетливо запахло кислым, резким. Кирилл, обмирая, медленно повернулся. Вся недлинная улица за его спиной была затянута густым туманом. Хлопали двери, из баров и забегаловок выскакивали люди, стихала музыка.
— Ну, давайте, уроды… — шептал Кирилл.
И они дали. С каждой секундой центр стаба затапливала паника. Крики, ругань, пьяные вопли, звякнуло разбитое кем-то стекло.
Кирилл встал и быстро пошел к тюрьме. Яркое в центре и плохое на окраинах освещение, сыграло с обитателями стаба злую штуку. Там, где сейчас зарождалась паникующая толпа, туман был виден особенно отчетливо. Наверное, если бы туман появился днем всего на паре квадратных метров и пах кислым, их затея все равно бы сработала, слишком велик в иммунных страх перед перезагрузкой кластера.
Когда Кирилл подошел к тюрьме, дверь открылась и наружу выскочили трое охранников.
— Вечер в радость. Я тут корешу передачку принес…
— Что там⁈ — один из них указал на улицу, затянутую туманом.
— А? — тупо переспросил Кирилл, посмотрел назад. — Сука! Туман, перезагрузка! А я еще думаю — чего так кислятиной несет!
Охранники выругались и побежала в центр. За ними сунулся четвертый, Скин, но ему грубо приказали оставаться в тюрьме.
— Слышь, там же кореш мой! — причитал Кирилл. — Отпусти его, будь человеком! Сейчас всех накроет!
Скин смотрел то на Кирилла, то на туман, на лице паника.
— Ты на приколе⁈ Без приказа не могу!
— Да какой приказ! Тебя вон, свои кинули! Ну отпусти кореша, прошу!
— А здесь почему тумана нет? Может, это лажа!
— Значит, придет и сюда! Это кисляк, зуб даю! Во, чуешь?
Очередной порыв ветра принес резкий кислых запах.
— Не мороси, разберутся! — не очень уверенно ответил Скин. — Кисляк немного по-другому пахнет, нет? А если порожняк? Меня потом растянут! Если реально кипиш — выпущу твоего кореша.
— Так ключи же у них! — Кирилл указал вслед скрывшимся охранникам.
— С хера ли? У меня…
— Ну тогда хотя бы передай жрачку, — Кирилл сунул оторопевшему Скину сверток, а затем два раза ударил в область сердца и толкнул внутрь тюрьмы.
Скин грохнулся на пол, попытался встать, но руки подломились и он, конвульсивно дергаясь, закатил глаза. Кирилл снял с него короткоствольный автомат, распихал по карманам магазины и чуть не забыв ключи, кинулся на второй этаж.
Ник лежал на койке, сложив руки за головой и равнодушно смотря в потолок. Повернулся на звук шагов и оторопел.
— Кир⁉
— Слышь, начальник, че там за… — начал было Гиря, но заткнулся, рассмотрев Кирилла.
— Берем сектанта и валим!
Кирилл открыл камеру Рамова, затем камеру сектанта. Тот сидел на полу, обхватив колени и равнодушно смотрел в одну точку.
— Эй! — Кирилл потряс его. — Я