Звоните Манькову! Том 3 - Денис Деев

— Так на что банки существуют? — моментально ухватился я за протянутую соломинку. — Я думаю, ЦКИБу с вашими активами и статусом вообще без проблем будет получить кредит под минимальный процент. А дальше всё просто: как только мы организуем бесперебойные поставки и продажи через наш магазин — вот вам и живые деньги. И кредит закроете, и в плюс выйдете!

— Так это всё считать надо, — с сомнением покачал головой Филипп Васильевич. — Себестоимость, издержки, логистику…

— Посчитаем! — с жаром выпалил я.

И тут же мысленно прикусил язык. Я явно погорячился. В хитросплетениях гражданского права, в уставах ТОО и законе о кооперации я разбирался отлично, но вот в реальной производственной экономике, честно говоря, откровенно плавал. Но с другой стороны — проблема решаема! Знающих людей всегда можно найти. Та же Инесса Павловна, если ей поставить задачу, эти сметы с закрытыми глазами раскидает!

— Расчеты я полностью беру на себя, — вдруг произнес Александр. — Сколько конкретно ружей вы готовы выкупать?

— Давайте на первый месяц остановимся на пятидесяти штуках, — прикинул я объемы нашего будущего оружейного «бутика». — Сразу всё оплатим. А там — поглядим по реальным продажам. Но я уверен, что мы можем закладывать объемы и в два, и в три раза больше. Главное — запустить процесс.

— Заманчиво, конечно, — Филипп Васильевич потер седой висок. — Но риск велик…

— Ты послушай, Филипп, послушай молодежь, — Зимов, воспользовавшись паузой, вновь потянулся к графинчику и забулькал прозрачной жидкостью, наполняя рюмки. — У Манькова голова — чистое золото. Моим орлам давно бы пришлось зубы на полку класть от безденежья, если б не его светлые идеи.

— Вы это про оружейный магазин? — уточнил инженер.

— Магазин — это так, верхушка айсберга, — отмахнулся генерал, и я аж подпрыгнул на диване от того, с какой поразительной легкостью Юрий Иванович принялся выбалтывать наши коммерческие тайны малознакомым людям. — Мы тут обучением занялись. Под крышей ДОСААФ коммерческих охранников и личных телохранителей стрелять учим. Курсы, лицензии, тир — всё по уму.

— И что… прибыльно? — недоверчиво спросил Филипп Васильевич.

— Более чем! — Зимов довольно крякнул. — А главное — ни одного инструктора из старых кадров на улицу выкидывать не пришлось. Людей не сокращаем, а наоборот, премии платим.

Эта последняя фраза явно надавила инженеру на самое больное место. Филипп Васильевич аж поморщился, словно от зубной боли. Видимо, на ЦКИБе с кадрами и зарплатами всё было куда печальнее, и вопрос увольнений стоял костью в горле.

Зимов мгновенно уловил перемену в настроении гостя и технично перехватил инициативу, сдавая назад:

— Ладно, не будем на вас давить. Вы эту мысль пока в голове покатайте, обдумайте, посчитайте. Потом позвоните, если вопросы или встречные предложения появятся. Телефоны есть. А пока — продолжим банкет!

Тост полетел за тостом. Потом мы снова ушли в парную, потом снова садились за стол — и процесс повторялся по кругу.

В какой-то момент генерал утащил инженера и его зама показывать коллекционные бильярдные кии, и мы со Степаном остались за столом одни.

Я внутренне напрягся, думая, что сейчас бывший опер начнет задавать неудобные вопросы про Свиридова. Но Степан, как мужик невероятно тактичный и прекрасно понимающий, что эта тема для меня крайне неприятна и болезненна, заговорил совершенно о другом.

— Ну, что скажешь? — он кивнул в сторону бильярдной. — Выгорит дело?

— Да фиг его знает, Стёп, — честно признался я. — Если честно, я вообще не сильно напрягаюсь. Согласятся — отлично, будем работать. Не согласятся — им же хуже. Значит, свои деньги понесем не им, а кому-то посговорчивее.

— Звучит красиво, — хмыкнул Степан. — Но откуда товар тогда брать будем? Полки-то заполнять надо.

— У меня есть запасной план «Б», — успокоил я его. — Да и план «Ц», если уж на чистоту, тоже в голове имеется. Свято место пусто не бывает. Так что не переживаем и просто отдыхаем на всю катушку.

Степан удовлетворенно кивнул и накапал мне полную рюмку. Я обреченно вздохнул. Да, я помнил, что обещал матери не налегать на алкоголь, но… как в такой душевной компании откажешь?

— Ну, давай, — я поднял рюмку. — За наш первый заработанный миллион!

— Так ведь уже вроде как есть, — усмехнулся Степан, чокаясь со мной. — В сейфах лежит.

— Э, нет! — я погрозил ему пальцем. — Это фантики, которые инфляция сожрет. Я говорю про миллион в долларах!

Мы бахнули коньяк и вскоре снова потянулись в парилку.

Градус общения к тому времени заметно потеплел. Там, сквозь густой банный пар, расслабившийся Филипп Васильевич начал увлеченно рассказывать, что их конструкторское бюро сейчас в инициативном порядке готовит сразу несколько принципиально новых моделей оружия специально под гражданский рынок. Зимов, распаренный и довольный, тут же безапелляционно заявил:

— Всё, что наизобретаете — тащите прямиком к нам на реализацию! И газовое, и охотничье, и боевое! На всё клиента найдем!

Вроде бы всем вокруг было весело, радостно и пьяно. Мужики смеялись, обсуждали перспективы.

А я сидел на горячей полке, жмурился от жара и вдруг вспомнил, как в моем времени, в будущем, бесславно загибались и шли с молотка производственные титаны Советского Союза. Я смотрел на седого Филиппа Васильевича и думал: а ЦКИБ вообще выползет из этой мясорубки девяностых? И тут в мою захмелевшую голову ударила совершенно шальная мысль.

Ведь я прямо сейчас, сидя в этой бане, могу менять историю не только по мелочам! Если я вложу наши деньги в производство, если дам им правильный вектор продаж, я же в принципе могу из этого небольшого конструкторского бюро сотворить огромный, непотопляемый международный оружейный концерн!

От осознания собственных возможностей у меня даже дух захватило.

«Эй, Илон! — мысленно, с пьяной ухмылкой, обратился я сквозь десятилетия к одному известному миллиардеру. — Держись там! Если я тут сейчас как следует поднапрягусь и выстрою экономику, то электромобили я выпущу первым!»

Сколько блестящих умов сгубила беленькая! Вот и меня, без пяти минут мультимиллиардера, международного инвестора и спасителя отечественной промышленности, она тоже не пожалела.

Вроде сидели мы тихо-мирно. Песен не орали, посуду не били, бильярдными киями, как это часто бывает в саунах, не махали. Но в какой-то момент я осознал, что мне и всем окружающим становится всё труднее связно выражать свои грандиозные мысли. Язык начал предательски заплетаться, а многосложные экономические термины вроде «маржинальности» и «диверсификации» постепенно сменились глубокомысленными кивками и горячими заверениями во взаимном, поистине безграничном уважении.

На этом мы как-то синхронно поняли: все животрепещущие вопросы на сегодня обсуждены, консенсус достигнут, пора расходиться, пока мы не начали обниматься или,