То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

Но посоха под рукой не оказалось, и шаман лишь беззвучно хватал ртом воздух, задыхаясь от злости.

Вел рухнул на колени и лихорадочно расстелил тяжелую шкуру прямо на холодном, грязном камне площадки. Нам нужно было хоть какое-то подобие чистого места.

Барк тем временем немного пришел в себя и снова завыл:

— Предки! Откройте дорогу новой душе!..

Я краем глаза отметил, что мешать мне он больше не пытается. То ли смирился, то ли решил оставить этот спор на усмотрение духов — пусть сами решают, кто из нас прав.

В этот момент мелкая Таш не выдержала: всхлипнула и бросилась бежать вверх по тропе. Испугалась, конечно. Тин же застыл на месте как вкопанный — бледный как смерть, глаза на пол-лица.

Нэра дышала тяжело, прерывисто. Пот градом катился по ее лицу, грязные пряди намертво прилипли ко лбу. Она все еще судорожно цеплялась за свое копье, но вдруг подняла на меня взгляд.

— Всё не так, — выдохнула она. — Так не должно быть.

И в этот момент новая мощная схватка ударила её, словно обухом дубины. Пальцы женщины до сухого скрипа впились в дерево копья, её тело напряглось, и я с замиранием сердца понял:

«Ребёнок уже идёт».

Нэра тяжело дышала — каждый вдох давался ей с явным усилием, а выдох превращался в короткое глухое рычание. Она по-прежнему висела на древке своего копья, будто загнанная медведица, которая упрямо отказывалась падать.

— Сейчас… — прохрипела она сквозь зубы. — Сейчас…

Я быстро опустился на колени позади неё, мысленно приказывая себе:

«Не суетись. Спокойно».

Дыхание частое, пульс бешеный, но сознание ясное. Потуги уже начались. Чёрт, да тут счёт идёт даже не на минуты — на секунды.

— Нэра… Когда скажу — тужься.

Очередная схватка накатила так резко, что её пальцы едва не выломали прочное дерево копья. В этот же момент показалась головка ребёнка. Вел услышал треск, сорвался с места и без раздумий воткнул своё копьё рядом с её, усилив перекладину.

— Давай, Нэра! Сильнее! — я работал, принимая младенца.

Вел, стоявший рядом, судорожно сглотнул:

— Он… Он выходит?

Я не ответил. Не до него сейчас.

— Предки… — прошептал Рыжий, бледнея и оседая на пол.

«Не выдержали нервишки».

Шаман замер на одном месте, высоко подняв руки к тёмному небу. Его голос то срывался на истошный вой, то уходил в глухое, пугающее бормотание.

— Нэра! — крикнул я. Она открыла глаза. Взгляд мутный. — Тужься!

Орал я на русском, но, видимо, она поняла меня инстинктивно. Зарычала и всем телом навалилась на копья. Мышцы живота напряглись до предела. Я осторожно поддержал появившуюся головку.

«Никакой спешки. Одно плечико, второе…»

Тело новорождённого неожиданно легко скользнуло мне в руки — очень маленькое, горячее и скользкое. Я быстро уложил младенца на расстеленную Велом шкуру и замер.

Ребёнок не кричал. Не двигался. Вообще. Кожа отливала синюшным оттенком, а грудная клетка оставалась неподвижной.

«Асфиксия.»

— Почему… — еле слышно выдавил Вел. — Почему он молчит?

Я не ответил. Быстро очистил рот малыша пальцем от густой слизи, повернул голову набок — вышло ещё немного околоплодных вод. Я начал быстро, но осторожно растирать его грудную клетку.

«Дыши… Ну же…».

Вокруг повисла такая тишина, что было слышно только потрескивание в костре.

— Он… — голос Барка сорвался на шёпот. — Душа ушла…

Нэра попыталась обернуться, но новая слабая схватка снова накрыла её.

— Жив?.. — тихо спросила она. Голос севший, хриплый.

Я молчал, потому что сам ещё не был уверен.

«Не вздумай сдаваться, мелкий».

Снова растёр его грудку лёгкими, быстрыми движениями. Ничего. Ни вдоха, ни всхлипа, ни малейшего движения.

Появилась Таш, схватила Тина за руку и, как ничего не соображающего бычка, уволокла его куда-то в темноту. Я не отвлекался на них. Продолжал реанимировать. Просто отметил это движение краем глаза. Барк медленно снял с шеи один из костяных амулетов, поднял его над младенцем и начал шептать.

Видимо, уже записал мелкого в покойники.

«Нет! Не в мою смену!»

Я осторожно запрокинул крошечную головку назад — совсем чуть-чуть. Наклонился и обхватил губами сразу его рот и нос. Сделал совсем лёгкий вдох, не сильнее обычного выдоха.

Грудная клетка младенца едва заметно приподнялась. Я отстранился. Ничего. Сердце еле билось, дыхания не было. Еще один вдох. За моей спиной воцарилась гробовая тишина — даже Барк замолчал, оборвав песню. Я кожей ощущал их взгляды. Для этих людей происходило невозможное: живой человек делился дыханием с мертвым.

Третья попытка. Снова вдуть воздух и начать мягко растирать грудь малыша. «Давай же… Живи…» Показалось? Нет. Пальчик на крохотной ручке едва заметно дрогнул.

— Что с ним? — донесся сзади голос Нэры.

Я не ответил — сейчас нельзя было отвлекаться. Сделал еще один вдох. И вдруг малыш вздрогнул, приоткрыл рот и слабо закашлялся. Из уголка губ вытекла струйка слизи.

Я повернул его набок, очистил ротик пальцем, и в следующую секунду тишину прорезал писк, похожий на мышиный. Все замерли. А затем пацан вдохнул сам — глубоко, со свистом — и заорал во всю силу легких.

Этот крик ударил по людям сильнее грозы. Вел попытался отползти назад, но ноги не слушались, и пятки беспомощно скользили по каменному полу.

Барк отшатнулся, застыл. Костяной амулет выпал из его онемевших пальцев и с сухим стуком покатился по камню. Старик переводил потрясённый взгляд с ребёнка на меня и обратно, но так и не нашёл слов для того, чему только что стал свидетелем.

И тут Нэра глухо, утробно зарычала, перекрывая плач новорождённого. Её тело снова выгнулось дугой.

— Ещё!.. — прорычала она.

Я мгновенно обернулся.

Её живот после родов практически не уменьшился.

«Твою же мать… Близнецы!»

А я всё ещё возился с первым и оставить его никак не мог.

— Вел!

— А⁈ — парень словно очнулся от гипноза.

— Быстро! Подставь шкуру! Лови второго!

— Второго⁈ — его глаза округлились. Голос сорвался на испуганный фальцет.

— Быстро!! — рявкнул я что было мочи в этом двенадцатилетнем теле. — Шкуру выше! Не под ноги ей, а под самый живот! Этот тоже будет скользким, лови аккуратно!

Рыжий резко рванул вперёд, сдирая колени. Последние полметра он проехался на пузе, вытянув вперед руки, подхватывая и натягивая меховую накидку между дрожащими пальцами. Руки у него ходили ходуном от пережитого шока, но держал он крепко, изо всех сил.

Нэра снова всем телом навалилась на копья. Стоять прямо она уже физически не могла — ноги подкашивались, плечи мелко и часто дрожали, а по внутренней стороне бедер струилась темная кровь. И всё же женщина молчала, лишь тяжело, с надрывным хрипом втягивая ртом прохладный воздух. Первый малыш