Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Леона я увидел у дальнего края, он стоял отдельно от всех и смотрел куда-то в сторону рощи. Глеб несколько раз косился на него, но молчал. И правильно делал, кстати. Иногда после честной дуэли рот лучше держать закрытым, чтобы не испортить то, что получилось.

Кирилл шёл впереди. Левая рука у него висела чуть скованно. Этот паршивец уже собирал новую версию в своей голове прямо сейчас.

Элеонора поравнялась со мной.

— Он сейчас начнёт всё переворачивать, — сказала она.

— Уже начал.

— И что?

— Значит, будем сворачивать обратно, — я покосился на физручку и подмигнул.

Она посмотрела на Стаса, который шёл чуть позади и проверял, ушла ли запись.

— Хорошо, что мальчишка всё снял.

— Не всё, — честно сказал я.

Элеонора посмотрела на Федю. Тот шёл рядом, опустив подбородок на грудь. Говорить Эле, что Федя не видел ничего, я не стал.

У автобусов Кирилл уже повернулся к директору, который как раз возвращался от ворот площадки с телефоном у уха и перекошенной физиономией. Полагаю, что разговор с СБэшником оказался не самым приятным.

— Олег Дмитриевич, — начал Кирилл быстро. — Необходимо немедленно зафиксировать применение силы Романом Михайловичем. После эмоционально нестабильного мероприятия!

Директор застыл и перевёл взгляд на меня. На его лице мелькнула совсем пропавшая надежда.

— Это как понимать, Роман Михайлович? Что вообще происходит? О каком применении силы идёт речь?

— Олег Дмитриевич, Роман Михайлович только что напал на меня, — сказал Кирилл с нажимом. — Применил силу после игры при свидетелях.

Директор резко посмотрел на меня. Я встретил его взгляд спокойно.

— Разбор лучше проводить в лагере, — ответил я.

Олег Дмитриевич крепко задумался. Кирилл, естественно, хотел отыграться здесь и сейчас.

— Олег Дмитриевич, я немедленно обращусь в медпункт, чтобы зафиксировать побои! — он аж взвизгнул от возмущения.

— Олег Дмитриевич, предлагаю прекратить выяснение отношений здесь, — возразил я. — Ребята уже у автобусов, результат игры объявлен. Давайте разберёмся официально, при всех необходимых свидетелях.

— Все в автобусы, — выдавил директор. — Немедленно.

Решение лично для меня было очевидным. Директор был далеко не дурак и понимал, что если я так говорю, то у меня на это есть основания.

Кирилл хотел возразить, но директор не дал ему вставить слово.

— В лагере, Кирилл Андреевич, я сказал.

Кирилл не сдавался и подошёл к директору ближе.

— Олег Дмитриевич, я настаиваю на немедленной фиксации применения силы.

— В лагере, — отрезал директор.

Кирилл снова повернулся к Стасу.

— Телефон сюда дай! — попытался он провернуть старый трюк. — В лагере видеофиксация запрещена! Это по правилам, и если никто из вас их не читает, это не значит, что они не работают!

Стас, конечно, телефон отдавать не собирался.

— Это служебный инцидент, — продолжал напирать Кирилл. — Запись должна быть передана администрации. Мы же не выносим подобного рода инциденты за пределы учебного заведения⁈

Стас посмотрел на меня.

Я не стал забирать телефон у него. Это была бы глупость. Кирилл сразу сказал бы, что я взял под контроль материал. Пацану надо было самому удержать свою позицию, а мне — прикрыть её.

— Стас ничего вам не передаёт, — вмешался я. — Запись будет сохранена и предоставлена на официальном разборе при директоре. Я вам уже, кажется, говорил об этом. Кстати, Олег Дмитриевич, копия записи у вас на почте. Ну а насчёт правил — мы сейчас находимся за его пределами. И лично мне непонятно столь настойчивое желание завладеть личным имуществом несовершеннолетнего.

Кирилл молчал. Ну а что ему было говорить?

— К автобусам, — напомнил директор, снова пытаясь вернуть себе начальствующий голос. — Все. Немедленно!

Кирилл, поняв, что разобраться здесь и сейчас не выйдет, попытался зайти с другой стороны. У автобусов он снова включился в работу.

— Согласно моей методике, группам следует поменяться автобусами! Будем отрабатывать групповые коммуникации. И для пущего эффекта телефоны необходимо убрать!

Хрен его знает, придумал ли он это только что и на ходу или подготовился заранее. Но говорил Кирилл уверенно и, главное, убедительно.

Пацаны замерли. Красные переглянулись. Синие тоже. А я уже прекрасно понимал, зачем ему это нужно. Он хотел забрать у меня красных и обработать их как следует по пути в лагерь. Каждому объяснить свою версию и возможные последствия от отказа от неё.

Олег Дмитриевич стоял у дверей первого автобуса. Я подошёл к нему.

— Олег Дмитриевич, после того, что только что произошло, предлагаю ехать по исходным спискам посадки и не менять людей на ходу.

Кирилл повернулся ко мне.

— Роман Михайлович, вы опять вмешиваетесь в организационные решения! Так, ребята, — он повернулся к красным, среди которых стоял и Стас. — Рассаживаемся!

Директор лишь развёл руками. По сути, он был на стороне Кирилла, и если тот принял решение, которое могло их спасти, Олег Дмитриевич должен был его поддержать. Ничего личного, как говорится.

Понятно.

Разговаривать с ним было не о чем.

Пацаны потянулись в автобус Феди. Но когда рядом проходил Стас, я положил руку ему на плечо.

— Стас, Паша, Марат — вам сюда, — я улыбнулся и указал на бывший автобус красных.

— С чего бы это⁈ — возмутился Кирилл.

— С того, что ты сам записал их к синим, — ответил я.

Кирилл открыл рот. Молчал. Возразить-то было нечего, и его трюк снова не сработал. Увы и ах, для него, конечно.

Директор устало потёр ладонью лоб. На него было больно смотреть, но жалеть я его не собирался. Он пустил мутных взрослых в подростковую игру, вот пусть теперь и отдувается по полной программе.

— Едем, — прошептал он наконец. — По спискам групп.

Кирилл вскинул подбородок.

— Это ошибка. Мне нужно отработать групповую…

— Все по автобусам, — устало отрезал директор.

И Олег Дмитриевич удалился.

— Не вышло? — я хотел хлопнуть Кирилла по плечу, но передумал.

А то потом выставит как применение силы.

Пацаны начали рассаживаться по местам.

Кирилл, пока автобусы не уехали, отошёл в сторону и достал телефон. Он отвернулся к забору, но говорил достаточно громко. Либо хотел быть услышанным, либо злость ещё мешала ему.

— Да, результат сорван… Нет, не так… Формально раунд объявили, но ситуация процедурно грязная… Роман Михайлович применил силу… Да, после игры… ребята эмоционально раскачаны… Записи есть, но мы решим… В лагере нужно сразу ограничить его контакт с группой…

Понятно, куда ветер дует.

Я несколько секунд посмотрел на Кирилла, который, ясное дело, не хотел принимать своё поражение ни в какую. Бездействовать тут было вредно. Потому в следующий миг я вытащил телефон и открыл чат.