Гниль - Макс Вальтер

— Всего лишь шестые, — недовольным тоном поправил Игорь.

— Для того, кто неделю назад был в самом низу, это прорыв. — Куратор позволил себе лёгкую улыбку. — Не всё сразу, Игорь Николаевич. Научитесь радоваться мелочам. Вы только посмотрите: у вас теперь армия, триста бойцов, два БТРа, пулемёты, арсенал. С этим уже можно повоевать.

— С этим уже можно побеждать, — снова поправил его Кочетков.

— Именно. — Куратор кивнул. — И я предлагаю не засиживаться. Пока остальные проекты воюют друг с другом, у нас есть прекрасная возможность. Нижний Новгород ждёт.

— Нижний немного потерпит, — Игорь бросил взгляд на плац, где бойцы, матерясь, таскали ящики. — Сначала нужно обустроиться, разместить людей, провести инвентаризацию. Дать бойцам понять, что они теперь часть чего-то большего.

— Разумно, — согласился Куратор. — Но не затягивайте. Время — ресурс, который не восполняется.

— Я помню, — отрезал Игорь и направился к штабу. — Вечером соберём военный совет. А пока будьте добры: идите на хуй со своими нравоучениями.

Он поднялся на крышу, откуда открывался прекрасный вид. Внизу, во дворе, кипела работа. Ящики, мешки, бочки, — всё это перетекало из машин в здание тюрьмы. Бойцы, ещё вчера служившие Чугуну, теперь выполняли его приказы. Офицеры орали, раздавали пинки, наводили порядок. Рядом молчаливой тенью замер Долбоёб. Его взгляд был устремлён куда-то за горизонт.

Но Игорю было насрать на мертвяка. Он смотрел на своё войско и улыбался. Его план наконец-то сработал. Армия росла. Впереди ждали Нижний Новгород, Купец, Техник и стоп-код. А следом придёт очередь Господина и его бункера. Скоро весь мир склонится у его ног.

Скоро.

Солнце стояло высоко. Припекало щедро, по-августовски, но уже без июльского надрыва. Двор тюрьмы, ещё неделю назад залитый кровью и усеянный кишками, теперь напоминал военный плац. Грязь смыли, трупы закопали за периметром, оружие разложили по полкам в оружейной. Даже выбоины в асфальте, оставленные пулями, залили раствором. Но не ради красоты, а чтобы никто не споткнулся во время муштры.

Первые три дня ушли на обустройство. Бойцы, ещё недавно служившие Чугуну, осваивались в камерах, которые теперь превратились в казармы. Двухъярусные кровати, матрасы, подушки, — всё это перетащили со складов. Офицеры заняли отдельные камеры поменьше. Марго облюбовала комнату охраны с широкой кроватью и запирающейся дверью. Гнида ночевал на полу у порога, как верный пёс. Долбоёбу выделили подвал, но он там почти не появлялся, предпочитая проводить ночи на крыше, вглядываясь в пустоту. Игорь занял бывший кабинет начальника тюрьмы: просторное помещение с дубовым столом, картой на стене и решётками на окнах. Квадрат обосновался в оружейной: «Ближе к телу», — как он сам выразился.

На четвёртый день закончилась еда. Триста голодных рыл — это не шутка. Игорь вызвал Клима и Ежа, коротко обрисовал ситуацию и отправил их в ближайшую общину. Те вернулись через сутки с двумя грузовиками: крупа, консервы, мука, даже несколько бочек солений. Дань. Община, ещё недавно платившая Чугуну, теперь платила Кочеткову. Всё просто.

К исходу недели быт наладился окончательно. Бойцы привыкли к новым хозяевам, офицеры втянулись в службу. Тюрьма гудела как улей, но теперь он стал более упорядоченным.

На седьмой день после прибытия войска Игорь вызвал Квадрата в свой кабинет.

Здоровяк вошёл, пригнувшись в дверном проёме, и вытянулся по стойке смирно. За последние месяцы он сильно изменился: раздался в плечах, стал двигаться увереннее, а его взгляд приобрёл ту самую холодную цепкость, которая бывает только у тех, кто прошёл через смерть и вернулся обратно. Дыра в животе, оставленная пулей, затянулась, и только бледный шрам напоминал о когда-то полученном ранении, превратившем его в совершенного хищника.

— Садись. — Игорь кивнул на стул напротив.

Квадрат сел, и стул жалобно скрипнул под его весом.

— Я следил за тобой всю эту неделю, — начал Кочетков, откинувшись в кресле. — Как ты управляешься с техникой, как на тебя реагируют бойцы и как тебя слушаются офицеры. И знаешь, что я понял?

— Что? — Квадрат напрягся.

— Ты готов. Я отдаю армию под твоё управление.

Здоровяк моргнул. Потом ещё раз. Его лицо, обычно невозмутимое, дрогнуло.

— Босс, я… — Он запнулся, подбирая слова. — Ты это серьёзно?

— Вполне. Я не могу заниматься всем одновременно. У меня есть планы, которые требуют моего полного внимания. Стратегия, разведка, подготовка к Нижнему. Мне нужен кто-то, кто возьмёт на себя тактику и дисциплину в войсках. Ты — идеальный кандидат.

— Но я никогда… — Квадрат осёкся. — Я ж тупой, босс, ты сам это знаешь. Ну какой из меня, на хуй, командир?

— Пиздёж убей, — отрезал Игорь. — Тот факт, что ты не умеешь красиво говорить, не делает тебя тупым. Да оно тебе и не надо. Твоя сила не в речах, а в том, что ты видишь людей насквозь. И это буквально. Ты знаешь, у кого сердце бьётся быстрее, у кого адреналин зашкаливает. Только ты сможешь вычислить тех, кто собирается предать, а кто — струсить. Ты можешь давить их внутренности не только в бою, но и для дисциплины. И бойцы тебя уважают. Я видел, как они на тебя смотрят.

Квадрат молчал. Его кадык ходил ходуном.

— Ты справишься, — продолжил Игорь. — Я в тебя верю. А моя вера — это не какая-нибудь хуйня, которую я раздаю направо и налево. Ты её заслужил. С самого начала. С той первой драки, когда прикрыл мне спину и согласился сдохнуть и воскреснуть ради нашего дела. В конце концов, ты единственный, кто ни разу меня не подвёл. Так что закрой ебало и берись за работу.

Квадрат поднялся со стула. Его глаза блестели. Он сжал правый кулак и прижал его к груди, туда, где больше не билось сердце.

— Клянусь, босс! — Голос его дрожал, но не срывался. — Клянусь, что не предам твоего доверия и сделаю из этого стада настоящую армию. Они будут бегать, пока не сдохнут, стрелять, пока не ослепнут. Я не подведу.

— Я знаю. — Игорь поднялся и положил руку ему на плечо. — С завтрашнего дня приступаешь. Офицерам я уже сообщил. Личный состав в твоём распоряжении. Делай, что считаешь нужным. Если кто-то будет рыпаться, у тебя есть все полномочия.

— Разберусь. — Квадрат оскалился. — Не впервой.

* * *

На следующее утро двор тюрьмы наполнился топотом.

Квадрат поднял бойцов ещё затемно. Никто не ожидал такого, ведь всю неделю они только и делали, что таскали ящики, обустраивали казармы да жрали дань из общины. А тут вдруг подъём в шесть утра, и здоровяк уже стоит посреди плаца, скрестив руки на груди. И смотрит,