Плохиш и красотка - Фэя Моран

Он что-то промычал через кляп, и я махнул охраннику:

— Ослабь. Дайте человеку сказать.

Кляп вытащили, парень часто задышал, закашлялся и выдал на одном дыхании:

— Вы псих! Мой дядя вас всех на куски порвет! Он вас найдет и лично… лично открутит яйца!

Я представил себе эту боль и ткнул пальцем в грудь Лео.

— Эй, я, конечно, открыт к критике, но давай без угроз моим яйцам. У меня с ними долгосрочные планы.

— Вам всем конец!

— Мне кажется, дочка твоего дяди не истерила бы так сильно, как ты сейчас.

— Да пошли вы все!

Я покачал головой, молча осуждая его за такую невежливость, а потом встал и потер руки. Охрана у выходов как будто напряглись, ожидая дальнейших приказов.

— Так, готовьте камеру, — сказал я. — Придется провести некоторые процедуры, чтобы расшевелить его дядю.

Голос Лео сразу стал тоньше, когда он, заикаясь, переспросил:

— Ч‑что… какие процедуры?

Я повернулся к нему с самым доброжелательным выражением лица. Он весь побледнел.

— Спокойно. Ты мужчина или нет, в конце концов?

Один из амбалов по имени Гато уже доставал телефон.

— Босс, вертикально или горизонтально?

— Горизонтально, — сказал я. — Мы же не тикток снимаем, а семейное видео.

Лео стал уже совсем белым.

— Нет… нет, подождите…

Я подошел ближе, поправил ему ворот толстовки и стряхнул с плеча пыль.

— Камера включена? Отлично.

Я встал рядом с Лео и дружелюбно помахал в объектив.

— Добрый день, мистер Палермо. Это снова Дино. Надеюсь, вы еще не обедали, потому что разговор будет немного нелицеприятный.

Лео повернул голову ко мне.

— Пожалуйста, не…

— Тсс, — сказал я и прижал палец к его губам. — Сейчас твой звездный час.

Я кивнул второму амбалу, Давиду. Он поднес камеру ближе.

— Лео, — сказал я почти ласково, — скажи дяде, что ты скучаешь по семье.

— Пошел ты…

Я вздохнул.

— Ну вот, опять хамство. Видите, мистер Палермо? Я стараюсь воспитывать вашего племянника, но он сопротивляется.

Я шагнул ближе и повернулся к камере, немного наклонив голову.

— Мистер Палермо, вы знаете, что терпение — это добродетель? А у меня его в запасе немного, поэтому давайте сделаем так: я покажу вам, как воспитание может быть полезным. Ваш племянник еще совсем зеленый, но я уверен, что с его нервами можно работать.

Лео дернулся в веревках, словно пытался сквозь них провалиться.

— Нет, пожалуйста… прошу, не надо, — простонал он.

Я наклонился ближе к Лео, всем своим видом изображая глубокую заботу.

— Не веди себя так, как будто я тебе враг. Мы же с тобой команда, партнеры, так сказать. Хочешь знать, что самое важное в партнерстве?

Лео посмотрел на меня заплаканными глазами и что-то просипел, совсем потеряв голос.

— Правильно, — продолжил я сам за него, — честность и открытость! А ты что делаешь? Упрямо закрываешься от нас. Нехорошо. Нам придется это исправить.

По щелчку пальцев Гато передал мне плоскогубцы, и я чуть покрутил их в руке.

— Ну что, мистер Палермо, — снова обратился я к камере, — давайте устроим небольшой мастер-класс. Урок первый: как правильно мотивировать молодых людей. Каждый должен понимать, что за его действиями всегда следуют последствия.

Я повернулся к Лео, а он в панике замотал головой.

— Нет! Нет, пожалуйста! Я скажу все, скажу! Клянусь!

Я задумчиво качнул головой.

— Ну, понимаешь, Лео, уже поздно. Это как с экзаменом: когда ты понял, что учить надо было заранее, тебе уже ставят F18[18].

Я подошел к его руке, которую ребята специально оставили свободной, натянутой на подлокотник стула, и указал плоскогубцами на его пальцы.

— Да и ногти, знаешь ли, это интересная вещь. Их нельзя пускать на самотек. Иначе с ними... как бы это сказать? Возникают напряги.

Лео зажмурился и начал тихо всхлипывать, крепко сжимая пальцы в кулак.

— Эй, эй, эй, — сказал я, слегка постучав по его кулаку. — Никаких кулачков, малыш.

Я разжал его пальцы, затем чуть приподнял один из них.

— Видишь этот, Лео? Знаешь, что он больше всего напоминает? — продолжил я с серьезным видом. — Обычное воскресенье. Почему? Потому что он слишком расслаблен. А что мы делаем с ленивыми воскресеньями?

— Пожалуйста,