То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

Укрываясь за этой самодельной дымовухой, я осторожно двинулся к дереву.

Стоило мне приблизиться, как жужжание моментально сменило тональность. Пришлось действовать быстро. Раздул пламя сильнее и принялся аккуратно, чтобы не затушить огонь, подкладывать мох и сырые листья.

Мне повезло, ветра почти не было. Весь дым плотным столбом пошёл вверх, и его буквально затянуло в расщелину. Похоже, она была сквозной, и сработал эффект природной тяги.

Жужжание внутри дерева сначала стало паническим, а потом притихло. Пчёлы снаружи дезориентированно закружили в белом тумане, теряя ко мне всякий интерес.

— Работает, ёптыть! — тихо обрадовался я.

Тут же вылезла вторая проблема.

Не думал, что соты окажутся такими огромными, а мёда будет так много. Впрочем, какие пчёлы, такие и соты.

Возник резонный вопрос: в чём всё это нести?

В мой скромный кожаный подсумок такой шмат точно не влезет. А отрезать я собирался прилично. Не зря же рисковал собственной шкурой и морозил ноги в ледяной воде.

Решение пришло само собой.

Быстро стянул с себя меховую жилетку, осмотрел её — вполне годится. Довольно большая. Если сложить на неё мёд, завернуть и завязать поясом, получится отличный меховой кокон с медовой начинкой.

Разложил шкуру на траве, подошёл вплотную к дереву и заглянул внутрь.

Кашляя от собственного дыма, на секунду замер. Мохнатые твари ползали по сотам сплошным ковром. Они гулко жужжали и недовольно дёргали крыльями.

Набрал в лёгкие побольше воздуха, вскарабкался на край этого мега-дупла и потянулся к добыче.

Действовать пришлось стремительно.

Дышать было нечем, глаза слезились от дыма и пока я отпиливал каменным ножом кусок соты, по моим рукам, плечам и лицу ползали крылатые доисторические монстры. Иначе я их назвать не мог. Они пытались залезть в нос и нагло топтались по векам. Приходилось зажмуриваться и трясти головой. Ощущения непередаваемые, особенно когда видишь их злобные морды вблизи.

Мёд тёк по пальцам, до самых локтей — липкий, тёплый.

Отпилил один кусок, осторожно перенёс его на шкуру, подумал секунду и снова полез в дупло…

И тут Фортуна повернулась ко мне задом — подул ветер.

Дым отнесло буквально на секунды. Похоже, пчелиный главнокомандующий в этот момент пришёл в себя и врубил тревожную сирену.

Первый снаряд калибра «первобытная пчела» прилетел мне чётко в левое ухо. Ощущение было такое, будто в череп с размаху вогнали раскалённый гвоздь.

— Твою мать! — заорал я на весь лес, резко хватаясь за пострадавшее ухо и падая вниз. Хорошо хоть лететь было не высоко. И упал я не на шкуру с мёдом и не в костер, а аккурат рядышком.

Из темноты дерева с яростным гулом вырвалась чёрная туча. Инстинкт самосохранения начисто стёр из головы все цивилизованные мысли. Я схватил в охапку шкуру с мёдом, наскоро перемотал поясом и намертво прижав добычу к груди припустил по лесу.

С такой скоростью я не бегал никогда в жизни. В своём мире побил бы все мировые рекорды, включая забеги профессиональных кенийских бегунов.

Камни? Острые ветки? Кусты? Плевать! Я летел сквозь самшитовые дебри, как испуганный олень. А вдогонку нёсся разъярённый рой.

Ещё один укол пришёлся в плечо, третий — пониже спины. Я петлял между деревьями, матерился про себя на всех известных языках и бежал так, что лёгкие готовы были выскочить наружу.

Наверное, если бы Вел увидел, как я с дикими глазами несусь через бурелом и прыгаю через брёвна, он бы решил, что за мной гонится как минимум пещерный лев.

Выскочив к ручью, я на полной скорости занырнул в спасительное озерцо. Драгоценный свёрток с мёдом по-прежнему был крепко прижат к груди. А вот подсумок с зажигалкой я кажется оставил у сосны.

Кожу тут-же обожгло ледяной водой, зато укусы сразу перестали полыхать.

На дне сидел до последнего, пока в лёгких совсем не кончился воздух. Вынырнул, судорожно глотая кислород. Пчёлы ещё с минуту недовольно кружили над головой, но соваться к воде не рискнули. В конце концов рой развернулся и улетел обратно к дуплу.

Кое-как, тяжело дыша и отплевываясь, я выполз на берег, рухнул спиной на траву, тупо глядя в небо сквозь кроны. Левое ухо уже разносило и жгло адским пламенем, плечо ныло, задница горела.

Вид у меня, должно быть, был тот ещё. Но стоило глянуть на мокрый меховой свёрток, как на губах сама собой расползлась блаженная улыбка, пусть и кривая из-за распухшей щеки.

Мёд я спас. И его там было дохрена. Килограммов пять, навскидку. Настоящий, дикий, одуряюще пахнущий мёд.

— Ну что, хозяева леса, — прохрипел я, слизывая сладкую каплю с пальца. — Думали, так просто меня сожрёте? Хрен вам по всему первобытному рылу. Выкусите!

Пока валялся и приходил в себя, до меня дошло:

«А костёр-то у сосны так и горит».

Если ветер раздует пламя, случится лесной пожар, а этого я допустить никак не мог. Пожарных тут нету. Выгорит к херам вся округа и наша пещера пострадает в том числе. Если не задохнемся от дыма, то придется искать новые охотничьи угодья. Да и подсумок вернуть нужно. Нечего вещами раскидываться. В этом мире в магазин за новыми не сходишь. Каждая шкурка тут достаётся с риском для жизни.

Я надергал листьев папоротника, тщательно прикрыл ими кокон с мёдом и двинулся обратно к пчёлам.

«Псих, не иначе. Натуральный медоед — те тоже отбитые на всю кукуху.»

Почти голый, в мокрых, хлюпающих обмотках, но с каменным ножом наперевес, я снова подобрался к поляне.

Костёр всё ещё густо дымил. Обалдевшие от дыма пчёлы в панике гудели и разлетались в разные стороны. Некоторые даже улетали прочь, унося в лапках мёд.

Подсумок нашёлся быстро, он лежал неподалёку от костра. Наблюдая за эвакуацией пчелиного роя задумался:

«А не оттяпать ли ещё кусок сот, пока дупло в дыму?»

Но, пораскинув мозгами, передумал. Жадность губит фраеров, а проверять благосклонность Фортуны на прочность ещё раз не хотелось.

Рискуя снова попасть под раздачу, я метнулся к костру. Выхватил из кучи одну самую дымящую ветку — чисто для самообороны, если какая-то крылатая тварь решит пойти на таран. А остальное пламя потушил самым простым, естественным образом. Просто облегчился по-маленькому на угли.

Шипение, едкий пар — и порядок. Пожар отменяется.

Схватив подсумок, я поспешил обратно к водоёму.

«Надеюсь, мёд никто не скоммуниздтил за время моего отсутствия. Ни муравьи, ни какой-нибудь мишка», — вертелось в голове.

Мне повезло. Свёток под папоротником лежал на месте. Всё такой же мокрый, липкий и одуряюще сладкий.

Руки дрожали, от переизбытка адреналина меня слегка потряхивало. Мокрая набедренная повязка неприятно липла к телу, а обмотки на ногах превратились в два тяжёлых хлюпающих мешка. Зато подсумок вернул, а