Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко
Собрались в гостиничном буфете-кафетерии часам к одиннадцати. Кавказская пара провела время в обществе двух сестрёнок из Ярцево, специально приехавших в Смоленск развеяться — там, где их никто не знает. И лучше не с местными. Двое остальных УБХССников подвигами не хвастались, что правильно.
Леонид тоже не раскрывал подробностей, все видели, что ушёл с женщиной, сегодня немного мятый и зевающий, всё ясно.
Если честно, он совсем не был уверен, что мимолётный командировочный адюльтер этим и закончится. Наталья не против, чтоб он приходил, пока оба в Смоленске, и намекнула, что желает продолжения и в Москве. Что в Белокаменной он проводит куда меньше времени, чем в отъезде, не считая зализывания ран, Лёня не напирал. Сюда женщина приехала сугубо по делу, не самому приятному — из-за дележа наследства умершего бывшего мужа. Их имущество не было поделено после развода, кроме того, у покойного имелся основной наследник — их сын 9 лет, живший с мамой. Родственники мужчины и его сожительница, с ней отношения не оформил, претендуют слишком на многое, считая, что умерший оставил Наталье двушку в Москве, и этого более чем достаточно.
— Помочь с местным судом не смогу, — сразу предупредил Леонид. — Мы приезжаем в область как инспектирующая служба. Решать свои шкурные вопросы категорически не имеем права.
— Не надо с местным, — спокойно ответила разведённая вдова. — Мне адвокат объяснил, что если дело дойдёт до судебного раздела, оно слушается по месту нахождения спорного имущества, то есть в Москве. Машина тоже имеет московскую регистрацию, но находится здесь, и никто её водить не может, он, заболев, не оставил доверенность. И вклад на сберкнижке был открыт в Москве. Я приехала, надеясь договориться по-хорошему. Со мной остался его ребёнок, мне одной растить-поднимать. Ни один рубль не лишний. Не знаю… В разговорах по телефону они как безумные. Боюсь к ним домой идти, встретимся в людном месте. В том же ресторане «Смоленска». В понедельник встреча с нотариусом. Говорят, бывший оставил какое-то завещание, но я его оспорю, если ущемлены наши права. Давай об этом не будем. Мои дела — простые, житейские. Матерей-одиночек миллионы. Лучше о себе расскажи. Над чем работаешь? У тебя всё такое интересное!
— Про текущее — ничего не скажу. Сам в нём не разобрался.
Он лежал под одеялом совершенно нагой, касаясь чрезвычайного приятного на ощупь, на запах и во всём остальном женского тела. В номере стояла прохлада, но они оба разогрелись не на шутку и собирались продолжить согревающие процедуры.
— Но хотя бы скажи — надолго сюда?
— На следующую неделю — точно. Или найдём решение, или… Один гениальный сыщик изобрёл бессмертное выражение: «принятыми мерами розыска не представилось возможным», что в переводе с канцелярского означает: «розыскник из меня — как из дерьма пуля, ничего не выходит, отстаньте все». Тогда вернусь в Москву за следующим заданием. Не сразу, дают отдышаться. В общем, чаще всего это тоже рутина. Душещипательные сцены, сногсшибательные признания, а то и стрельба случаются, но крайне редко. Чаще всего колупаешься неделями, сам не зная, где и что обнаружится. По большому счёту, я такой же чиновник, как и ты. Только со звёздочками.
— И с пистолетом?
— Да. Он не заряжен.
На самом деле — без досланного в ствол патрона. Памятуя историю убийства в Мяделе, Леонид не позволил табельному просто валяться около койки. Запихнул глубоко под матрац, пятой точкой ощущая неудобство от неровности и одновременно уверенность: пистолет при себе, всё под контролем.
— … Таги сходил в ГАИ… Почти в рифму получилось, — вырвал его из воспоминаний о ночи Самвел. — Выяснил, на кого зарегистрирована «волга» огранщика Белко. На тестя. Инструктор смоленского обкома КПСС, не хухры-мухры. Машина 1969 года выпуска.
— Да! Отлично, — показал большой палец азербайджанец. — Сращивание партийно-советской номенклатуры с преступным миром.
— Чего хорошего? — не понял Леонид.
— Нам циркуляр доведен — выявлять подобные факты. В отчётности добавлена отдельная графа. Самого Белко пока не трогаем, пока не вернётся Громов. А вот ножевых дел мастера с редкой фамилией Сидоров пощупаем прямо сейчас, если он посмеет сунуться на рынок, — Самвел отставил стакан с недопитой бурдой, заменявшей кофе. — По коням! В смысле — в машину!
По идее, старший в группе — Громов, в его отсутствие Карапетян взялся командовать, Леонид не возражал. Тем более акция на базаре была спланирована ещё в пятницу, при Сергее Михайловиче.
Машину бросили за полквартала до Колхозной площади. Или «Колхозки», как её звали смоленские аборигены. Разбились на две группы и, прикидываясь покупателями-обывателями, лениво пошлёпали к торгующим.
Никаких капитальных строений колхозный ТЦ в 1969 году не знал. Самые удачливые разместились на дощатых прилавках под навесом, большинство торговало с земли или с крестьянских телег, не распряжённых, лошади что-то меланхолично жевали и грозили прямо там справить нужду — в непосредственной близости от пищевых продуктов. Учитывая зиму и лёгкий мороз, как продавцов, так и посетителей было в целом не слишком много, «Колхозка» без труда вместила бы втрое больше.
Самвел и Леонид прошли мимо бабок с семечками, всесезонным товаром, и приблизились к мужикам, предлагавшим скобяную утварь. Первым был безногий инвалид, разложивший на тряпице металлические кружки, вилки и ложки, подозрительно напоминающие такую же стандартную посуду из столовой воинской части, но кто упрекнёт-проверит инвалида? Следующим стоял мордатый тип, очень похожий на фотографию Родиона Сидорова в отделе кадров «Кристалла». В руках держал два ножа длиной с винтовочный штык.
— Почти как кавказские, дорогой! Сколка стоыт? — включил «чурку» Таги Заде.
— Этот — за червонец отдам, — мордатый протянул меньший нож. — А этот не меньше пятнашки.
Самвел взял в руки хлеборез с лезвием шириной в три пальца и массивной деревянной рукояткой, попробовал упругость стали и вполне удовлетворился увиденным, потому что вытащил удостоверение.
— Милиция! Славомир, давайте свидетелей ближе, чтоб подтвердили: гражданин торговал холодным оружием.
— Какое оружие, просто ножи для кухни… — пытался сопротивляться мордатый, но когда на тебя насели сразу четверо милиционеров и накинули браслеты на запястья, трепыхаться сложно.
Его привели к «волге» и запихнули на заднее сиденье. Роман остался с парой свидетелей, отловленных на рынке случайных покупателей, теперь развлекавшихся в милицейской операции, и прямо на капоте писал протокол изъятия. Таги с Леонидом зажали задержанного с двух боков. Самвел обернулся к мордатому с переднего сиденья, демонстрируя самый большой самодельный нож.
— Для кухни, говоришь? Где взял?
—