Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

— Доброе утро, — сказал я, проходя мимо стойки. — Кто у нас первый?

— Ирина Павловна Соколова, — Нина сверилась с журналом. — На десять тридцать. Её записала Вера Дмитриевна, ей вчера Туманова позвонила и порекомендовала.

— А Вера где?

«Одновременно же выезжали. Ещё и обогнала».

— Приехала раньше вас, готовится.

Я заглянул в кабинет. Вера сидела за приставным столом, разложив перед собой договор и акт. Подняла глаза.

— Лёш, посидишь на консультации? Молча. Мне нужен второй юрист в поле зрения, Соколова… нервная.

— Ладно. Только не жди, что я буду спорить с тобой ради солидности.

— Вот и не спорь. Просто посиди.

— А как ты успела раньше?

— Что твоя машина сможет противопоставить Мерсу? — улыбнулась она.

Ирине Павловне было лет пятьдесят пять. Крашеная блондинка, сумка с жёсткими ручками. Она села, поставила сумку перед собой и сразу начала:

— Я к вам не за советами. Я к вам за результатом. Мне сказали, вы умеете выбивать деньги.

Вера придвинула к себе блокнот.

— Ирина Павловна, давайте по порядку. С чего началась история?

История началась в марте прошлого года. Ирина Павловна остеклила лоджию в своей трёшке на Кутузовском. Фирма «СтеклоПлюс» — обычная московская контора, работающая по договору, со сметой и так далее. В общем, работу сделали за три недели. Подписали акт приёмки, и Ирина Павловна полностью расплатилась.

— И? — спросила Вера.

— И они сделали всё криво! — голос Ирины Павловны поднялся на полтона. — Профиль перекошен, рама не закрывается до конца, зимой дует.

— Акт вы подписали?

— Подписала. А что мне было делать? Они стояли над душой, торопили. Я и подписала. А потом увидела.

— Когда подписали акт — какого числа?

— В марте прошлого года.

— А когда увидели, что «криво»?

— В октябре, как похолодало.

Вера помолчала. Я прикинул: между актом и сегодняшней консультацией — больше полутора лет.

— Ирина Павловна, — Вера заговорила ровно. — По договору у вас был гарантийный срок. Какой?

— Год.

— Год прошёл?

— Ну… чуть.

— Чуть — это сколько?

— С марта прошлого года. Считайте сами.

— Больше полутора лет с приёмки. Годовая гарантия закончилась весной.

— Но они же сделали плохо! Гарантия тут при чём⁈

Вера раскрыла договор и нашла пункт о гарантии.

— Этот год — не запрет обращаться позже. Но нам нужны доказательства: что именно неисправно, когда обнаружили, обращались ли к подрядчику.

Ирина Павловна слушала, и лицо её менялось — из воинственного делалось обиженным.

— Вы хотите сказать, я ничего не получу?

— Я хочу сказать, что обещать возврат денег сейчас нельзя. То, что вы подписали акт, ещё не снимает вопрос о качестве. И окончание гарантии не ставит точку. Но надо установить причину: ошибка монтажа, дефект конструкции или что-то случилось уже после приёмки. Когда обнаружили продувание — прошлой осенью или этой?

— Прошлой.

— Тогда ищем всё, что осталось с того времени. Фотографии, переписку, заявку мастеру. А специалисту задаём вопрос о причине дефекта. Не о том, сколько вам должны заплатить.

— Это произвол! — Ирина Павловна привстала. — Я к вам приду со своей экспертизой! У меня знакомый есть, он мне всё напишет!

— Ирина Павловна, — Вера не повысила голоса. — Пусть сначала покажет квалификацию и объяснит, как будет исследовать окна. Обещание «всё написать» нам не подходит. Подрядчик оспорит такое заключение, и суд будет оценивать не знакомство, а исследование.

— Значит, вы мне отказываете?

— Я вам не отказываю. Я говорю, как есть. Можно попробовать: претензия, экспертиза, суд. Но я обязана предупредить: пока не установлена причина дефектов, шансы оценить нельзя. А за исследование придётся платить. Сначала узнаем стоимость и согласуем с вами. Готовы?

Ирина Павловна села обратно. Шапка съехала набок.

— А моральный вред? — спросила тише. — За то, что я вторую осень мёрзну?

— Это отдельное требование. Но сначала нужно подтвердить нарушение ваших прав. Заказать заключение — ещё не значит выиграть дело.

Ирина Павловна посидела ещё минуту. Потом встала, взяла сумку.

— Я подумаю, — сказала она.

— Подумайте, — кивнула Вера. — Если решите — звоните, я подготовлю проект претензии.

— Денег с меня возьмёте?

— За консультацию — нет. Туманова попросила. Если пойдём в суд — тогда обсудим гонорар.

Ирина Павловна кивнула и вышла. В приёмной хлопнула дверь.

Вера откинулась в кресле и посмотрела на меня.

— Ну? — спросила.

— Правильно, что не пообещала ей выигрыш. Я попрошу Нину отправить список документов. Если вернётся — не будем начинать с нуля.

— Я знаю, что правильно. Только от этого не легче. Она уйдёт, найдёт того, кто пообещает ей луну с неба, заплатит аванс, проиграет — и будет всем рассказывать, что юристы крохоборы. Дефекты заметила прошлой осенью, а пришла сейчас. Бывают клиенты, у которых память включается вместе с отопительным сезоном.

Я засмеялся. Вера — тоже. И на секунду всё стало простым: двое юристов в переговорной, после трудного клиента, смеются над мелочью.

Смеяться, правда, пришлось недолго. В кармане завибрировал телефон. На экране — незнакомый мобильный. Я включил запись, как мы договорились ещё в понедельник, и ответил.

— Смирнов.

— Алексей Дмитриевич? — мужской голос, ровный, с лёгкой хрипотцой. — Добрый день. Я звоню предупредить. На вашу контору будет жалоба.

— В чём жалоба? Кто вы?

— Какая — увидите. От кого — неважно. Я хочу, чтобы вы знали заранее. Может, ещё одумаетесь.

— Одумаюсь в чём?

— Вы людей обижаете. Кому-то это надоело.

— Кого конкретно?

— Вы поймёте. Когда придёт.

Я сохранил запись, отметил время и положил телефон на стол. Судя по взгляду Веры, лицо у меня было охреневшее.

— Что такое?

— Эм… позвонил неизвестный и сказал мне… короче, грозит жалобой на контору. Кто, за что — не сказал. «Поймёте, когда придёт» — и бросил трубку.

Блин… и кто это мог быть? Коган? Тот бы не стеснялся в выражениях и звонил бы сам. Кравченко? Тому ближе угрозы в лоб, а не туманные жалобы. Бесчастнов — в другом ведомстве. Может, кто-то из клиентов, кому я когда-то отказал? Или