Выбери меня! или Двойное счастье после развода - Елена Амеличева

- Миледи, - сказал с тем фальшивым почтением, от которого у меня всегда начинали чесаться руки и юридические инстинкты. - Какая честь.

- Для кого? - осведомилась сухо. - Для меня - сомнительная. Для вас - временная.

***************Мои хорошие, приходите в одну из моих любимых книг)) Будет вееесееелоооо)))))Замкнутый дракон, или Кто съел кулебяку с катикаком?!Замуж за старика?! Ни за что! И не швыряйтесь в меня его вставной челюстью, папенька, не поможет! А куда это вы меня везете? Замок какой-то страшный. Отца и след простыл. Незнакомец говорит, что я теперь принадлежу ему. Размечтался. От штруделя престарелого избавилась, и от тебя сбегу!Начнем, пожалуй, с горшка нахалу об затылок. Ой, тут дети. И снежный барс. Кто меня первым сожрет, интересно, милые ребятишки, хищная кошка или хозяин замка, когда в себя придет?..героиня с зубкамидракон с тайнами и замкомупрямая любовь вопрекикуча малолетних властелиновпопугай-пройдоха Букаснежный Барсикподлая родняокеан юмора, щепотка ужастейремонт, грядки, кухнязубастые интригиХЭ на сдачу от этого безобразияАвтор предупреждает: в книге летают вставные челюсти, пропадают кулебяки, идут на аборрррдаж «птеродактили», хулиганят детки, в замке идет ремонт, и всех охраняет барс. Будьте осторожны!))Всех построим, накормим и воспитаем! И дракона тоже!))Книга вышла на бумаге! Рекомендую приобретать на Озон, с доставкой до пункта выдачи или курьером)ЧИТАТЬ

Глава 43 Разоблачение мельника

Я слезла с телеги. Пашок уже скользнул к складу. Том важно спрыгнул следом. Жук, как и положено начинающему служебному псу, подбежал к первому же мешку и попытался его укусить. Чудесно. С него будет толк.

- Чем обязаны? - спросил мельник, слишком широко улыбаясь.

- Вами, - сказала я. - Скажите, Фадей, вам в детстве недодали не только воспитания, но и страха? Или это вы его успешно пропили позже?

Он моргнул.

- Не понимаю, миледи.

- Конечно. Это видно. У вас вообще с пониманием явные перебои. Четыре мешка муки ушли из моего амбара. И, какая удивительная географическая случайность, я нахожу вас по колено в муке, рядом со складом, где мои люди уже наверняка сейчас обнаружат нечто интересное. Вы правда хотите разыграть при мне пьесу под названием "я ничего не знаю"?

Фадей побагровел.

- Это серьезное обвинение.

- Еще какое. Сейчас станет совсем прекрасным.

Пашок крикнул со склада:

- Нашел!

Я повернулась. Он стоял у дверей, сияя той мрачной радостью, которая бывает у детей, когда взрослый мерзавец наконец пойман не за ум, а за шиворот. Рядом лежал мешок с нашим клеймом. Потом еще один. Потом Том гордо выволок третий. И четвертый, судя по выражению лиц, тоже был тут где-то неподалеку и не чувствовал по этому поводу ни капли стыда.

Я снова посмотрела на мельника.

- Ну вот. А вы говорили, не понимаете.

Он начал потеть. Крупно. Убедительно. Почти трогательно.

- Это недоразумение.

- Да? И как же оно произошло? Мука сама ночью ушла от нас, разочаровавшись в хозяйственном управлении, и попросилась к вам под крыло?

Том захрюкал. Пашок захлопал глазами с самым невинным видом на свете. То есть, как маленький дьявол на каникулах. К нам уже подтягивались зрители. Две бабы с ведрами. Старик. Трое мальчишек. Потом еще кто-то. Ах, как прекрасно. Любой позор становится полноценным только при наличии аудитории.

- Я это купил, - выпалил Фадей.

- У кого?

- У... у человека.

- Гениально. А человека звали, надо полагать, "никак", и живет он в "не помню где"?

- Вы не имеете права так со мной говорить!

Я медленно подошла ближе.

- А вы, Фадей, не имели права красть у моего дома. Но вот мы оба здесь, и день только начинается.

Он открыл рот. И тут сзади раздался ленивый, знакомый, до неприличия спокойный голос:

- Боюсь, в этой части разговора вы уже проиграли.

Я обернулась. Ну конечно. Рэйвенар. На вороном, разумеется. Черный плащ, невозмутимое лицо и вид человека, приехавшего то ли по делу, то ли полюбоваться, как я ем мужчин живьем без соли. Что характерно, оба варианта были правдоподобны. Он спешился, кивнул мне и протянул бумаги.

- Подтверждение поставок. За последние три месяца. Забавно, как цифры любят выдавать идиотов.

Я взяла листы. Пробежала глазами. О да.

- Забавно, - согласилась я. - Особенно когда идиот еще и жадный.

Фадей побелел уже окончательно. Я повернулась к толпе и сказала:

- Смотрите все! Этот выдающийся представитель сельского предпринимательства не просто таскал у меня муку. Он еще и приписывал поставки, обсчитывал соседей и, судя по этим бумагам, считал всех вокруг либо слепыми, либо совсем уж кретинами. Впрочем, последнее он, вероятно, делал по привычке.

Женщины зашептались. Старик плюнул. Один мальчишка радостно уставился на Фадея так, будто только что нашел смысл жизни.

- Это клевета! - рявкнул мельник.

- Нет, - сказал Рэйвенар мягко. - Это арифметика. Ваше невезение, что леди умеет считать.

Я покосилась на демона. Он стоял рядом так, будто все это его ничуть не забавляло. Лжец. В зеленых глазах у него уже явственно жило то злое, тихое удовольствие, которое появляется у умных мужчин, когда рядом с ними женщина устроила кому-то идеальную публичную казнь. Не люблю, когда меня понимают на таком уровне. Очень распускает.

- Старосту сюда, - велела я.

Староста, как назло, уже был тут. То есть пытался не быть. Стоял в толпе, втянув голову в плечи, как черепаха, внезапно обнаружившая себя на королевском суде. Я указала на него пальцем.

- А вот и он. Великолепно. Идите сюда, любезный. Сегодня вы будете свидетелем редкого природного явления: как глупость сочетается с жадностью и получает по шее документами.

Староста подошел с лицом человека, который очень не хотел быть назначенным на эту роль, но опоздал родиться в другое утро. Через полчаса было решено следующее: Фадей возвращает муку, платит штраф, чинит дорогу к мельнице и еще две недели молотит для нас по сниженной цене. Под моим надзором. И без попыток внезапно забыть математику.

Когда все наконец завершилось, толпа уже окончательно разогрелась. Обсуждения шли бодро. Кто-то одобрял. Кто-то злорадствовал. Кто-то, я уверена, уже бежал передавать подробности соседям. Я села обратно в телегу, довольная, как человек, не зря потративший утро. И именно в этот момент у реки