Гниль - Макс Вальтер
Он выпрямился и отошёл к чемоданчику.
— Но это будет долгий процесс. А пока начнём с малого. Ты назвал мою подругу шлюхой, и я это слышал. А Марго у нас — богиня. И как любая богиня, он очень ранимая. Подержи-ка его…
Девушка схватила Чугуна за волосы и рванула голову назад. Игорь неторопливо достал из чемоданчика небольшие щипцы. Не медицинские, а самые обычные, ржавые, какими выдёргивают гвозди.
— Сейчас я вырву тебе один зуб, — сказал он буднично. — Пока только один… Пожалуй, вот этот, верхний резец. Это больно, но терпимо. Только прошу: не теряй сознание. Я хочу, чтобы ты прочувствовал каждый момент.
Он приблизил щипцы к лицу Чугуна, и тот инстинктивно сжал челюсти так, что зубы заскрипели.
— Не надо. — Игорь укоризненно покачал головой. — Так ты делаешь себе только хуже. Если ты не откроешь рот, я разрежу тебе ебальник и вырву зуб через дырку в щёке. Поверь, это гораздо неприятнее.
Чугун молчал. Его челюсти были сжаты так, что на скулах вздулись желваки.
— Ладно, — вздохнул Игорь. — Марго, твой выход.
Девушка ударила его коленом в живот, резко, точно под дых. Чугун рефлекторно открыл рот, хватая воздух, и в этот момент щипцы скользнули внутрь. Холодный металл коснулся десны, сжался вокруг зуба, и Игорь рванул.
Зуб вышел с мерзким хрустом. Чугун громко заорал, захлёбываясь кровью, которая тут же хлынула в горло. Его тело выгнулось, но Марго держала крепко. Игорь отступил на шаг и полюбовался трофеем: окровавленным резцом, зажатым в щипцах.
— Первый, — произнёс он задумчиво. — Осталось тридцать один. Но спешить мы не будем.
Он бросил зуб на пол перед зеркалом.
— Смотри. Это только начало.
Чугун смотрел. Кровь текла изо рта, заливая подбородок и грудь. Боль пульсировала в десне, отдавая в висок и глаз. Но он смотрел в зеркало и видел, как из его рта течёт кровь, а по лицу расползается отёк. И впервые за всё это время в его глазах промелькнуло что-то помимо злости. Это был страх, и Кочетков мгновенно его почувствовал.
— Хорошо. — Игорь удовлетворённо кивнул. — Вот теперь ты начинаешь понимать.
Он повернулся к Марго:
— Привяжи его к стулу. Пусть сидит и смотрит в зеркало. Если уснёт — буди. Меняйте друг друга каждые четыре часа. Он не должен уснуть. Ни сегодня, ни завтра. Сон нужно заслужить, а он у нас плохой мальчик.
Марго кивнула и рывком подняла Чугуна с пола. Квадрат уже притащил откуда-то тяжёлый деревянный стул с подлокотниками. Пленника усадили, примотали руки к подлокотникам верёвками, а голени закрепили к ножкам.
— Сиди и думай, — бросил Игорь, направляясь к выходу. — О том, кем ты был и кем станешь, когда я с тобой закончу.
Он задержался в дверях и обернулся:
— И помни, Чугун. Ты сам выбрал этот путь. Я давал тебе выбор. Ты мог бы сдохнуть во дворе, как и твои бойцы. Быстро, с честью. Но ты встал на колени и трясся как побитая сучка.
Дверь захлопнулась. Лязгнул засов. Чугун снова остался один. Перед ним стояло зеркало. Из его отражения смотрел избитый, окровавленный человек с дырой вместо переднего зуба. Человек, который час назад был хозяином жизни. А теперь… Теперь он просто мясо.
Он закрыл глаза. Но тут же в камеру вошла Марго с ведром холодной воды и вылила ему на голову.
— Хуясе! Спим, значит? Я ебальник не треснет? — хмыкнула она и ушла, насвистывая какую-то блатную мелодию.
Чугун сидел в темноте, дрожа от холода и боли, и смотрел в зеркало. Смотрел на человека, которого медленно, методично, шаг за шагом превращали в ничто.
На следующий день дверь в подвал распахнулась снова. Чугун, привязанный к стулу, даже не поднял головы. Силы кончились ещё ночью. Спать ему не давали, каждый час Марго или Квадрат заходили в камеру, выливали на него ведро ледяной воды, орали в ухо, били по щекам. Иногда просто стояли и смотрели, как он клюёт носом, чтобы в последний момент рявкнуть и вернуть его в реальность.
Теперь он висел на верёвках, и только они удерживали его от падения. В зеркале напротив отражался опухший, залитый засохшей кровью мужик, уже очень отдалённо напоминающий вчерашнего сильного человека, Чугуна.
— Доброе утро. — Игорь вошёл первым, всё с тем же чемоданчиком. За ним — Марго с Гнидой на поводке и Квадрат с оцинкованным ведром. — Как спалось?
Чугун молчал. Его язык распух, во рту всё ещё чувствовался металлический привкус крови.
— Вижу, не очень. — Кочетков поставил чемоданчик на пол и сел в кресло. — Но ты не переживай. Сегодня мы не будем тебя резать. Сегодня у нас день немного другого профиля. День унижений.
Марго вдруг захлопала в ладоши, будто Кочетков только что объявил о празднике.
Игорь кивнул Квадрату. Тот подошёл к Чугуну, одним движением развязал верёвки и швырнул его на пол. Пленник рухнул лицом в бетон, не успев даже выставить руки.
— Для начала — водные процедуры, — объявил Игорь. — Марго, прошу.
Девушка подтащила к центру камеры ведро с коричневой жижей, в которой плавали какие-то ошмётки. Вонь ударила в нос, и даже Гнида, привыкший ко многому, тихо заскулил. — Это то, что осталось от твоих людей. Гнида бережно собрал их с асфальта. Всё как ты любишь: немного дерьма из кишок, кровь, мозги, обрывки кожи. М-м-м, вкуснятина…
Квадрат схватил Чугуна за шкирку, поднял, как щенка, и рывком сунул головой в ведро. Пленник забился, но здоровяк держал крепко. Жижа хлынула в нос, в уши, в рот. Чугун закашлялся, захлебываясь содержимым и попытался вырваться. Бесполезно, здоровяк держал крепко. Через полминуты Квадрат вытащил его и бросил обратно на пол.
Чугун лежал на бетоне, кашляя и отплёвываясь. Его лицо было перемазано коричневой слизью, в волосах застряли какие-то ошмётки. Он попытался стереть грязь с глаз, но лишь ещё хуже размазал.
— Вот так, — одобрил Игорь. — Теперь ты начинаешь напоминать то, кем являешься на самом деле. А правда в том, что ты просто говно. Ну а я предлагаю двигать дальше.
Кочетков повернулся к Квадрату:
— Обоссы его.
— Чего? — нахмурился здоровяк.
— Обоссы, что непонятного? Ты