Красный бриллиант - Алекс Хай

— Я же просила без торжественной встречи, — смущённо проговорила сестра, едва переступив порог.

— Это не торжественная, — возразила Марья Ивановна. — Торжественная была бы с вашим любимым кремовым тортом. А вам, Елена Васильевна, пока жирное нельзя.

Лена перевела взгляд на столик у стены. Там стояли чайник, чашки и блюдо с сухим печеньем.

— А это?

— Всё лечебное!

— И печенье?

— Не спорьте со старшими, — пригрозила домоправительница.

Лидия Павловна подошла к дочери. Сначала просто взяла её за руку, затем осторожно обняла, стараясь не задеть исцеляющий кулон на груди.

Лена уткнулась лицом ей в плечо. Никто не произнёс ни слова, даже Марья Ивановна. Мать провела ладонью по волосам дочери и немного отстранилась.

— Пойдём наверх. Тебе нужно прилечь с дороги.

— Мама, ну что ты! Я же не пешком шла от больницы, меня привезли…

— Ничего не знаю! Врач сказал, ещё минимум три дня покоя.

— Я же не собираюсь принимать клиентов… Мне нужны свадебные папки и планшет.

— Лена!!!

— Что? До свадьбы меньше месяца. Старого салона больше нет, платье не закончено, часть договоров зависла, а в павильон вообще должны были сегодня привезти отопительное оборудование…

— Оборудование приняли вчера, — сообщил Холмский. — Я сверил накладные и пригласил инженера.

— Вот видишь, — сказал я. — Мир не рухнул, пока ты была на больничном.

— Пока я не видела накладных, утверждать рано, — огрызнулась сестрица. Словно её задело, что и правда без неё планета продолжала вертеться.

Сестра всё же сняла пальто и передала его лакею. Когда ткань скользнула по шее, Лена вздрогнула и тут же коснулась кожи под подбородком.

Лидия Павловна заметила движение и крепче сжала её руку.

— Твой планшет принесут в спальню, — решила мать. — Никакой работы, просто почитай или посмотри кино.

Лена молча кивнула, и мать повела её наверх. Денис пошёл следом, держа папку с назначениями так, словно там находился секретный государственный договор.

Уже на лестнице Лена обернулась.

— А свадебные эскизы ведь сохранились?

— Копии должны быть у тебя в облаке, — предположил я.

— Хорошо.

Лена кивнула и продолжила подниматься. Преступники убили модистку и её помощниц, сорвали примерку и попытались оставить мою сестру умирать возле пустой витрины. Но если Елена Васильевна решила блистать на собственной свадьбе, её не остановит даже мёртвый камень.

И хорошо. Я опасался, что, осознав, что случилось в салоне, она и вовсе решит всё отменить и будет испытывать ужас от одной мысли о подготовке. Но она преодолела себя. Я видел, что сестре было тяжело, но она двигалась дальше.

Мы же с отцом вернулись в мастерскую.

Вход теперь охраняли двое гвардейцев. Они проверяли пропуска и записывали время каждого входа. Материалы хранились в опечатанных шкафах, а рабочий журнал на ночь и вовсе увозили. Но хотя бы нам разрешили продолжать — уже что-то.

В мастерской пахло нагретым металлом, воском и свежим лаком. «Безветрие» лежало на центральном столе под прозрачным защитным колпаком.

В сложенном виде веер действительно выглядел почти обычным. Конечно, если считать обычным предмет из золота, отборного перламутра и серебряной нити, на который ушло несколько дней работы двух Грандмастеров и годовой доход хорошего чиновника.

Двенадцать спиц лежали строго одна к одной. На внешних перламутровых пластинах серебром шли дождевые круги. Рисунок начинался у краёв и постепенно успокаивался возле основания, где в подвижном гнезде находился небольшой александрит.

Не самый крупный и не самый чистый камень из наших запасов. Для артефакта важнее оказались ровный отклик и отсутствие внутренних напряжений. Александриту предстояло не командовать остальными материалами, а согласовывать и усиливать их работу.

Четыре камня высшего порядка мы спрятали в накладках крайних спиц. Между ними располагались серые шпинели, принимавшие лишние колебания и распределявшие их по золотым каналам.

Василий снял колпак и проверил температуру корпуса.

— Остыл.

— Значит, можно собирать полотно.

— Сначала девятая спица.

Он уже третий раз возвращался к ней. Вчера канал выдержал отдельные нагрузки, но при одновременном включении воды и воздуха дал небольшое отклонение.

Для обычного защитного амулета это было ничто. Для «Безветрия» — начало очень мигрени у владелицы. Артефакт должен был убрать колебания вокруг великой княгини, а не добавить к ним ещё и собственную дрожь.

Я закрепил спицу в зажиме и подключил измерительные иглы.

— Золото чистое, — сказал я. — Шов ровный. Сопротивление совпадает с расчётным.

— Тогда причина не в спице.

— Может дёргать соседняя шпинель.

Отец подал слабый импульс. Серый камень ответил тусклым светом, золотая линия засветилась до середины и погасла.

— Шпинель тоже в норме.

— Тогда остаётся соединение.

Мы раскрыли веер наполовину. В этом положении золотые контакты только касались друг друга, не замыкая общий сектор. Я посмотрел на узел через лупу.

Края совпадали. Зазор составлял ровно две сотых миллиметра. Серебряная нить проходила сверху и не касалась золотого канала.

На первый взгляд, всё было правильно. Но такова уж доля артефакторов — по отдельности элементы работают отлично, а после сборки начинаются неприятные сюрпризы.

— Давай под нагрузкой, — предложил я.

Василий активировал сапфир. По краю стола побежала тонкая водяная рябь. Я добавил воздушный отклик. Пламя спиртовки качнулось к окну, хотя рамы были закрыты.

Веер дрогнул.

Девятая спица едва заметно сместилась, измерительная стрелка прыгнула вправо.

— Есть, — сказал я.

— Вижу.

— Подвижное гнездо александрита передаёт колебание на ось. Девятая принимает его первой.

Василий и несколько секунд смотрел на основание.

— Поставим второй упор, — предложил я. — Платиновую дугу между восьмой и десятой. Она заберёт нагрузку.

— И немного усилит её.

— Зато распределит поровну.

— Пока не совпадут все возмущения. Тогда платина усилит общий толчок, и александрит ударит по всем каналам сразу.

Я мысленно прогнал схему перед глазами.

Отец был прав. Платина прекрасно усиливала любые свойства, но не различала, полезные они или вредные.

— Тогда ограничитель, — сказал я. — Серебряный. При превышении он разомкнёт девятую линию.

— И нарушит равновесие сектора.

— Ненадолго.

— Великая княгиня всё равно почувствует удар.

— Значит, добавим резервный канал.

Василий посмотрел на меня поверх очков.

— А потом резерв для резерва?

Я снял измерительную иглу и ещё раз посмотрел на ось.

Александрит должен был двигаться на долю миллиметра. Без этого камень принимал колебания слишком жёстко и мог треснуть. Но мы позволили двигаться всему гнезду вместе с оправой. Толчок уходил в металлическое основание, оттуда — на ближайшую спицу.

— Не нужно останавливать колебание, — сказал я. — Нужно не дать ему выйти из гнезда.

— Предлагаешь изменить подвес?

— Три золотые нити вместо одной оси. Камень будет двигаться внутри оправы, а сама оправа останется неподвижной.

Василий взял карандаш и быстро набросал разрез.

— Нити сотрутся.

— Не золотые проволоки. Плоские пружины.