Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

часто перекусывают в цеху, им даже место выделили. И вот одному нашему рабочему, фамилия Северский, жена давала какой-то очень вкусный хрен, самодельный. Другие выпрашивали на бутерброд намазать, а то и вообще забирались в его банку тишком. Попросту — крали. И вот Северский, потеряв терпение, нахлюпал в банку клея для распиловки и поставил там, где обычно держал хрен. Двое без спросу полезли и нажрались! А он с невинным видом одному говорит: хочешь, я тебе штопор принесу, а то когда в жопе клей застынет, не протолкнёшь… Парочку увезла «скорая», спасли. А Северского отмазали, ограничились товарищеским судом. Зато отучил, больше никто ни у кого не тырит. В общем, здесь проходит самая ответственная операция. Остриё, оно именуется «колета», натачивается до микрон, но камень не блестит, он в жиру с абразивом и в остатках клея, поступает на мойку, оттуда на приёмку и оценку, упаковку. Смотрим все этапы.

Громов попросил их провести и по вспомогательным помещениям внутри особо режимной зоны. Потом приняли приглашение посетить столовку, откушали винегрет, щи и поджарку с картофелем, запили традиционным для советского общепита компотом из сухофруктов. Если не считать безвкусного компота — очень даже прилично, куда ещё заедать бутербродами с хреном. Леонид обратил внимание, что и мужчины, и женщины в столовой преимущественно представлены личностями полноты выше средней, работа сидячая. Одни распиловщики всю смену шагают вдоль ряда станков, старательно сунув руки в карманы, когда не заняты вознёй с цангами.

Когда вышли, тоже не подвергшиеся обыску, Васильев спросил:

— Ну, какие соображения?

— Пока только пища для размышлений, — признал Громов.

— А ВОХРовцы… — начал Карапетян, но тут технолог был категоричен.

— Их служба устроена так, что все друг у друга на виду. Если один что-то нарушит, другие заметят. А подозревать в сговоре сразу всю смену… Извините, я не готов.

Попрощались. Когда садились в УБХССную «волгу», и Самвел завёл мотор, он спросил то же, что и Васильев:

— Что-то бросилось в глаза?

— Завод не стерилен. По поводу охранников товарищ слишком оптимистичен. Взять что-то в карман и за смену улучить момент, когда никто на тебя не смотрит, достаточно просто. Особенно в начале и в конце смены, когда идёт толпа.

— Полностью согласен. Леонид?

— Они вывозят мусор. Там единственный человек из ВОХРа был на воротах. Представьте, стоит задача припрятать горсть бриллиантов в «газоне». В двигателе, под сиденьем, а лучше в мусоре. Что-то мне подсказывает — запросто. Даже не бриллианты, а кухонные ножи из рессорных полос. И огранщики предоставлены сами себе. Контроль за ними только на входе — получил сырье, и на выходе, на сдаче готового. Пока не знаю, что они там мутят, но возможности им созданы просто инкубаторные.

— Ты правильно напомнил, Леонид-джан. Вспомни, что говорил агент по некого слесаря Сидорова. Того лейтенанта припрягать не хочу, лучше на заводе выясним, что за Сидоров. Сегодня среда, рынок открывается в пятницу. Если застукаем Сидорова на продаже ножей, у нас классический повод для вербовки на компре! Не смейтесь, даже так называемая «оперативно-розыскная» работа лейтенанта Синькова пойдёт на благое дело, если нет ничего лучшего.

Леонид кивнул и выбрался из «волги», чтоб навестить отдел кадров «Кристалла». Внутри крутилась мысль, невнятное ощущение: он что-то упускает.

Вот! Васильев вскользь обронил, что Синьков — тоже регулярный гость в режимной зоне. Не ради кухонных ножей, это точно.

12.

За год, минувший до декабря 1969 года, в более раннее время не полезли, Айварс с операми нашли 23 машины, поставленные на учёт или самими работниками «Кристалла», или лицами с той же фамилией. Поскольку никакого компьютерного учёта не существовало, сверка данных ГАИ с личными делами заводчан заняло весь остаток среды и четверг до вечера, а потом проверка по паспортным столам и ЗАГС захватила полдня пятницы. Иногда розыскная работа напоминает, по выражению Маяковского, добычу радия: в грамм добыча, в год труды. Причём объём добычи никто не гарантировал. До дачных участков просто руки не дошли, дотошный Айварс свёл все находки в единую табличку, она и ходила по рукам, когда собрались в номере Громова, превращённого в штаб-квартиру оперативно-следственной группы.

— Отбросив однофамильцев и прочих левых граждан, начинаем с самого Васильева, — начал Самвел. — В этом году, уже работая на «Кристалле», купил с рук «Москвич-408» белого цвета 1967 года выпуска.

— Берём на карандаш, но не в центр внимания, — счёл Громов. — Хищения начались задолго до его появления на заводе. Мог, конечно, с полуоборота влиться в преступную схему. Сколько такая машина стоит на чёрном рынке?

— Примерно как новая из магазина по госцене. Я выяснял. Очередь на заводе на «москвичи» — лет на пять, а самые заядлые автомобилисты ждут, когда на Волге начнут собирать «фиаты». Классные машины!

Имеются в виду «жигули», хмыкнул про себя Леонид, но вида не подал, что с детства смеялся с анекдотов вроде: «Тихо-тихо по вечерам в саду, даже слышно, как гниёт под яблоней жигулёвская 'копейка».

— То есть 4 или даже 4 с половиной тысячи рублей где-то, — прикинул Таги. — Двадцать его зарплат. Не мало и не много. Кто там ещё?

— Генеральный директор выбил себе личную «волгу», это понятно, и уже продал, — Громов карандашом подчеркнул нужную строку. — Если впарил её грузинам или в Прибалтику, наварил тысяч пять, а сам катается на служебной. Кругом молодец!

— Скупка с целью перепродажи и наживы — живая палка для лейтенанта Синькова, — хмыкнул один из оперов Карапетяна, — Да руки коротки. Генеральный — номенклатура обкома, его просто так не схарчить. Купил себе, денег одолжил, отдавать нечем… Беда! Поездил и продал, чтоб рассчитаться, вот и весь сказ.

Перспективные кандидаты в жертвы отпадали одна за одной. Особенно те, кто купил «Москвич-412» по заводской очереди, те ждали годами и имели возможность копить, а также привлечь родственников, залезая в долг. Одному огранщику, решившемуся оседлать «ушастый» ЗАЗ-966, можно было лишь посочувствовать, а не навешивать подозрения.

— Последние. И главные. Белко Сидор Афанасьевич. Передовик, ударник, бригадир. 61 год. Ветеран войны, имеет награды. Машины нет, зато приобретена на его жену. Новая с иголки. И не банальный 412, а «Москвич-427», универсал, редкий и престижный, — подчеркнул Громов. — При том, что она работает всего лишь воспитательницей в детском саду, на её зарплату не разгуляешься. Ого, на 22 года младше мужа. Машина 1969 года