Год 2000-й. Восход полной луны - Александр Борисович Михайловский
— Кажется, я понимаю, о ком вы… — с сомнением произнес Владимир Устинов.
— Сергей Сергеевич, — сказал президент Путин, — а вы покажите Владимиру Васильевичу то, что показывали мне. И это не считая того факта, что моим вчерашним указом генерал Лев Рохлин назначен министром обороны. Кстати, то, что это тот самый Рохлин, а не какой-то самозванец, подтверждает и Геннадий Трошев, который хорошо знал его по прошлой чеченской войне.
Владимир Устинов кивнул, и тогда я попросил энергооболочку проиграть запись той спонтанной ночной спецоперации. И ведь не понадобилось даже задергивать шторы и гасить свет: изображение в туманной сфере (виртуальный магический шар) оказалось цветным, четким и контрастным.
Когда все закончилось, Владимир Владимирович отчеканил:
— При данных обстоятельствах недопустима ситуация, при которой заведомо невиновный человек находится под стражей по подозрению в том, что он не совершал. Я, знаете ли, тоже юрист и думаю, что изменение меры пресечения с содержания под стражей на подписку о невыезде будет вполне оправданным. И еще. После освобождения Тамару Рохлину надо передать на поруки товарищу Серегину для прохождения лечения в стационарных санаторных условиях. Есть среди его владений такое место, иронично именуемое Тридесятым царством, где не лечат только свершившуюся смерть. И даже старость там не смертный приговор, а вполне исцелимый недуг.
— Подумайте, — сказал я, — ведь дело на первый взгляд простое, как три копейки. Бытовое убийство: вот труп, вот жена покойного, и она уже берет вину на себя, вот орудие преступления и даже стреляная гильза в комплекте, а вот и показания охранника, который ничего не видел, не слышал, и прибежал на звук выстрела. Собирай документы в папку и передавай в суд, тем более что никакие другие версии и близко не рассматривались. Но дело тянут, тянут и тянут почти два года до этого момента, и еще два года сверх того в Основном Потоке, и уже одно это должно было вызвать подозрение.
— Все это так, но… — развел руками исполняющий обязанности генерального прокурора.
И тут, как всегда в подобных случаях, почуяв сопротивление, во мне завелся младший архангел, с предельной нетерпимостью относящийся ко всякой лжи, уверткам и проволочкам. Белое для него всегда белое, черное всегда черное, в сомнительные обстоятельства он не входит и полутонов не признает, считая, что цистерну меда можно испортить даже каплей дегтя.
— Никаких «но» тут быть не может! — рявкнуло откуда то из поднебесья, в то время как кабинет затопило светящееся жемчужное сияние. — Немыслимо заботиться о чести мундира, когда в заключении находится невиновный человек! Этот самый мундир будет чист у вас только в том случае, если каждый гражданин будет уверен, что виновный будет непременно осужден, а невиновный оправдан в кратчайшие сроки и отпущен с извинениями. Пока это не так, любая попытка скрыть правду только размазывает по вашему мундиру грязь и усугубляет тяжесть содеянного! Истину надо искать в таких случаях, а не отрабатывать заказы состоятельных клиентов!
Пока я укрощал архангела и загонял его внутрь, Владимир Владимирович с невозмутимым видом произнес:
— Ну вот, Владимир Васильевич, вы и сподобились повстречаться с внутренним младшим архангелом Сергея Сергеевича, еще одной ипостасью его личности, как я понимаю, присущей всем Специальным Исполнительным Агентам.
— Вы все правильно понимаете, — немного успокоившись, сказал я. — Архангел у меня очень молодой, а потому крайне категоричный в суждениях. Однако стоит помнить, что мы с ним одно целое, я — это он, а он — это я, так что мы полностью согласны по всем вопросам, и по этому в том числе. Есть вещи, которых в нормальном государстве быть не должно, а потому бороться с ними следует, не стесняя себя в методах. Однако в этом деле есть еще одно обстоятельство. При вашем предшественнике в широкую практику вошли задержки выплат денежного содержания государевым людям и вообще работникам бюджетной сферы якобы в целях борьбы с инфляцией. Никакую инфляцию так победить невозможно, ибо она имеет совсем другую природу, зато этим деятелям удалось создать идеальные условия для развития коррупции, фактически вернув Россию в шестнадцатый-семнадцатый век, когда каждое должностное лицо должно было кормиться со своей должности. Как в таких условиях наказывать или даже просто упрекать милиционеров, следователей, судей, учителей и врачей в том, что они берут на лапу при каждом удобном случае? Как живой человек, в отличие от внутреннего архангела, я понимаю это совершенно определенно. Однако вчерашний день провел водораздел между тем, что было ДО и тем, что будет ПОСЛЕ. Обе этих практики должны быть прекращены решительно и бесповоротно, а в министерстве финансов следует произвести тщательнейший разбор полетов с передачей виновных в ведомство Владимира Васильевича. Только как их обвинять и судить, если у вас нет ни закона о борьбе с саботажем, ни еще чего-то подобного, помогающего поставить в стойло обуревшую чиновничью массу?
— Сергей Сергеевич очень гуманный и терпеливый человек, — хмыкнул президент Путин, — но он делает только одно хорошее предложение, и в случае отказа переходит к самому неприкрытому и грубому насилию, ибо Специальному Исполнительному Агенту невместно терпеть игнорирование своих указаний. Он врач, который для нашей же пользы прописал горькие противные микстуры, и их следует принимать с благодарностью, а не отворачиваться и не выплевывать.
— То дело, что мы сейчас обсуждаем, — сказал я, — это лишь маленький штрих на широком полотне, замечательное лишь тем, что стало известно лично мне. Подобных ему множество по всей России, и по всем им еще предстоит восстановить справедливость. И в то же время моя орбитальная сканирующая сеть видит все тайное, что непременно станет явным, поэтому я могу обещать вам множество жирных котов в ваш охотничий ягдташ, так что тридцать седьмой год от новых Больших Процессов померкнет, как луна с восходом солнца. Там, где люди насквозь виновны вдоль и поперек, не может быть ни сомнений, ни колебаний, ни даже простого милосердия.
—