Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Я стоял у линии. На поле мне выходить было нельзя, и это раздражало сильнее, чем хотелось признавать. Руки чесались зайти внутрь, поставить каждого на место самому, показать маршрут, закрыть фланг и дать команду прямо в ухо. Но тогда это была бы моя игра. Мне нужна была их.

Сергеич оперативно развёл команды.

Синие пошли к своей стартовой точке.

Чертовски удобной, в отличие от нашего старта. Выше, ближе к центру, с хорошим обзором на ложный проход. Наёмники в их числе по-прежнему держались обособленно. Естественно, что выводить их из игры никто не собирался. Все четверо двигались спокойно, будто уже знали, где окажутся через десять секунд после сигнала.

Красных отвели вниз.

И вот тогда пацаны увидели всё сами. До этого я рассказывал. Показывал схему. Но увидеть всё это собственными глазами — стоило немало.

— Вот суки, — услышал я слова Глеба.

Впрочем, любоваться полем нам долго не дали. Команды заняли стартовые позиции, и Сергеич поднял руку.

Я смотрел на своих пацанов. Даня чуть присел, стиснув маркер, Глеб повернулся так, чтобы видеть правый фланг, Елисей смотрел на центр, Добрыня почти подпрыгивал на месте.

А уже в следующий момент прозвучал свисток. Раунд начался. Вместе со свистком я увидел ухмыляющуюся рожу Кирилла. Он подмигнул мне.

Синие стартовали быстро. Два новых игрока рванули к центру, взяли укрытия почти одновременно и сразу закрыли проходы для моих пацанов. Третий ушёл на правый фланг, туда, где Дане потом должно было стать особенно весело. Четвёртый занял позицию у прострела и начал работать по нижнему сектору короткими очередями.

Красные первые секунды держались по плану. Глеб пошёл первым — двинулся к укрытию и сразу увидел одного из новых в центре. Тот мелькнул между щитами, показал плечо, спровоцировал на выстрел. Глеб почти повёлся — маркер поднялся выше. Дуэль просилась сама. Красивая, личная и совершенно идиотская.

— Глеб! — рявкнул я с линии.

Он замер, ушёл ниже и прижался к укрытию. Шарик ударил в щит рядом с его головой, краска брызнула ярким пятном.

Елисей перебежал к боковому укрытию, чуть не поймал серию рядом с ногой, едва не начал что-то доказывать судье жестом, но удержался.

Рыжий держался рядом с Даней, оставаясь в таком месте, где он мог закрыть ближний угол. Даня это видел. И я видел, как у него от этого добавилась уверенность, которой пацану явно не хватало.

Потом правый фланг начал сжиматься.

Третий наёмник вышел на позицию и стал резать линию к Дане. Каждый его следующий шарик ложился так, чтобы Даня отступал именно туда, куда его хотели загнать. В тот самый сектор, о котором я говорил. В самый маленький карман, где потом можно было снять пацана, показать его растерянность и написать, что группа теряет устойчивость из-за слабого участника.

Даня понял это не сразу, увы.

Я увидел, как он замер. Маркер чуть опустился, голова повернулась к своим. В такой момент подросток обычно либо молчит и тонет, либо начинает орать, что всё плохо. Даня вдохнул. Через маску это было видно по движению груди.

— Прикрой! — крикнул он.

Голос вышел хриплый, но громкий.

Глеб услышал сразу.

— Вижу!

Рыжий тоже сдвинулся ближе и дал пару выстрелов в сторону правого фланга. Попал или нет, значения почти не имело. Главное, что наёмник пригнулся на секунду. Даня успел вернуться к укрытию и вскинуть маркер.

Это была маленькая победа. С трибун её бы не заметили. Кирилл её точно не записал бы. Директор вообще смотрел туда, где синие заняли центр. Но связка из моих пацанов заработала.

Дальше наёмники, а я не знал, как их назвать по-другому, начали разбирать красных по секторам. Один из новых выждал, пока Елисей рванёт между укрытиями, и снял его двумя шарами в бок. Пацан вскинул руку, споткнулся на шаге, но вышел из игры по правилам. Молодец — сдержался, хотя я видел, как непросто это ему даётся.

Второй почти поймал Рыжего. Шарик ударил в край его укрытия, потом ещё один прошёл совсем рядом с маской. Рыжий присел резко, успев уйти с линии обстрела.

— Живой! — крикнул он.

Третий наёмник продолжал резать пространство Дане. Четвёртый держал центр и не давал красным поднять головы. Обычные синие начали приободряться. Это было понятно. Когда рядом с тобой работают сильные, очень легко решить, что это твоя сила.

Леон двигался в синей группе ближе к левому сектору. Он играл вполне прилично. Держал позицию, слушал команды, прикрывал своего. Только теперь он видел слишком много. Видел, что Федя у линии почти не командует, методика тут вообще стоит с краю и смотрит, как четыре подсаженных игрока делают результат.

Я поймал взгляд Леона через сетку.

Он тут же отвернулся к полю.

Ночной разговор догонял его медленно, зато с хорошей скоростью.

Кирилл стоял рядом с директором и говорил негромко, но часть фразы до меня долетела.

— Видите, в стрессовой командной среде сразу проявляются устойчивые и неустойчивые модели. Синяя группа быстрее структурируется, красная группа вынуждена компенсировать эмоциональные реакции…

Директор кивал, но кивал нервно. Утренний разговор портил ему удовольствие от чужой гладкой картинки.

Первая спорная ситуация случилась с Добрыней. Центровой наёмник дал серию по его укрытию. Один шарик ударил в край щита, краска брызнула на рукав моему пацану. С расстояния выглядело похоже на попадание. Очень удобно похоже. Сергеич замешкался, а опытный игрок тут же поднял руку и крикнул:

— Попал!

Рыжий резко повернулся.

— Да там щит!

Он сделал шаг из-за укрытия, уже готовый спорить.

— Стоять, — рявкнул я.

Пацан застыл.

Маркер опустился чуть ниже. Я видел, чего ему это стоило. Сергеич подошёл к нему сам. Сейчас решалось если не всё, то многое…

— Руку убрал. Проверяю, — бросил судья.

Рыжий молча поднял локоть. Сергеич провёл пальцем по рукаву, потом по краю щита, посмотрел на пятно.

Он медленно обернулся к Кириллу. Тот чуть кивнул судье. И следом Сергеич озвучил своё решение…

От автора:

418 год. Рим. Наш современник попадает в тело простого пекаря. Он ожидал увидеть марширующие легионы, бои гладиаторов и триумфы. Но ничего этого уже нет… https://author.today/work/602580

— Краска с укрытия, — отрезал Сергеич. — Игрок в игре. Попадания нет.

Кирилл аж позеленел от этих слов. Не ожидал, падла? Я с трудом подавил улыбку — свои эмоции пока рано было показывать.

Директор тоже закашлялся — для него объективность Сергеича оказалась явно неожиданной. Наёмники