Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан
Мира невольно засмотрелась на девушку, не понимая, почему Дамир на нее так взъелся. Радмила в Лиграде всю жизнь прожила, а они лишь проездом заскочили. Ей всяко лучше знать, что у них в городе творится.
— Подумаешь, два дня пути, — отмахнулся Дамир. — И что? В бочки закатали и доставили. Делов-то, — с важным видом передернул плечами. — Про столичных вообще отдельный разговор. Живут себе припеваючи в белых башнях, жируют, наряды барские носят, и отмеченных среди них не видать. А наместник ихний к людям даже не вышел, морду побоялся показать.
Яромир медленно кивнул, соглашаясь.
— А ведь Дамир прав, — глухо произнес он. — Есть в его словах смысл. Аскары нас за скот держат, но драконам мы без надобности.
Мира посмотрела в окно на невозможную зелень долины. Райское место, тепло без печей и ласковый свет без копоти. Не такой ясный, когда сквозь пепельные тучи на миг пробивался солнечный луч, но и не тускло-серый, как в Кряждаре и Лиграде.
Дверь избы тихо скрипнула, и в комнату ворвался аромат свежего хлеба, лесных трав и чего-то неуловимо сладкого, совсем не похожего на привычные запахи. В проеме стояла высокая статная женщина, и Мира невольно затаила дыхание, во все глаза уставившись на прекрасную незнакомку.
Белизной ее кожа превосходила первый снег, а густые волосы цвета спелой пшеницы тяжелой волной падали до самых бедер. Длинное изумрудное платье из плотного шелка при каждом движении переливалось, точно чешуя дракона, магическим образом совпадая оттенком с глубокими, внимательными глазами гостьи. В руках она держала плетеную корзину, накрытую расшитым полотенцем.
— Пришла тебя проведать, Дева. Я — Ингрид, местная целительница, — ее голос прозвучал мягко, как шелест листвы, обволакивая переливающимися интонациями.
Женщина подошла к кровати Миры, поставила корзину на стол и, не дожидаясь ответа, откинула край рубахи на плече девушки. Ее пальцы оказались прохладными и пахли мятой.
— Гляди-ка, — шепнул Дамир, вытягивая шею, — и пятен почти не осталось.
Действительно, на коже Миры виднелись лишь едва заметные розовые следы. Легкое жжение, о котором говорил Дамир, окончательно сменилось приятным теплом.
Целительница удовлетворенно кивнула и принялась выставлять на стол еду: пышные пироги, кувшин с парным молоком и соты с янтарным медом.
— Ешьте. Вам понадобятся силы, — произнесла она.
Дамир, уже вовсю уплетавший пирог, спросил с набитым ртом:
— А выйти-то нам когда можно будет? Деревня у вас больно справная, охота поглядеть, что к чему.
Ингрид обернулась, и её взгляд стал серьезным. Она указала на входную дверь, над которой висел необычный предмет — плетеный из сухих стеблей полыни оберег с закреплённым в сердцевине крупным изумрудом, пульсирующим едва заметным зеленым светом.
— Правила здесь просты, но нерушимы, — строго сказала она. — После заката за порог ни ногой. Этот оберег — сердце дома, он хранит вас от того, что бродит в тенях Пояса Завесы. Снимать его нельзя, иначе нечисть учует живую кровь. Эту ночь мы за вами присматривали, но дальше самим придется поберечься.
Она запустила руку в карман платья и достала четыре кожаных ремешка, на каждом из которых покачивался небольшой зеленый кулон.
— Неужели тоже изумруды? — подивилась Мира.
— Они самые, — кивнула целительница. Наденьте. Это ваша защита. Пока камень на груди — Лес вас не тронет.
Раздавая талисманы, она задержалась подле Яромира. Мира заметила, как красавица Ингрид внезапно преобразилась. Она то и дело поправляла кружева на своем вороте, приглаживала и без того идеальные волосы и бросала на парня долгие, изучающие взгляды. Яромир лишь смущенно кашлянул, не зная, куда деть глаза.
Мира обменялась взглядами с Радой, и обе озадаченно нахмурились.
Затем целительница неспешно подошла к Дамиру. Властно взяла его за руку и шагнула так близко, что парень невольно вжался в табурет.
— Человек и без метки… — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Первый раз у нас такой гость.
Дамир замер, завороженный её близостью. И в отличие от Яромира, он свой взгляд не прятал, а рассматривал Ингрид с неприкрытым интересом.
Мирослава насупилась сильнее, придирчиво вглядываясь в совершенные черты местной чаровницы. Гладкая атласная кожа, раскосые колдовские глаза, алые полные губы, густые ресницы до бровей и белокурые волосы, как шелк. Тщетно Мира пыталась найти на ее лице недостатки. Не было их. Ни единого. Ни морщинки, ни родинки, ни веснушки. И возраст не определить, как ни старайся.
— Мы знали твоего отца, Дамир, — тихо произнесла Ингрид. Парень вздрогнул, прищурился. — Потому и оставили тебя.
— Вы знали отца? — Дамир вскочил, едва не опрокинув кувшин. — Он тоже здесь был?
Целительница лишь загадочно улыбнулась и отступила на шаг, не давая ему продолжить расспросы.
— Он свое обещание выполнил. Теперь мы позаботимся о его сыне. Здесь тебе ничего не угрожает, если будешь чтить наши порядки.
Она направилась к выходу, но у самой двери обернулась.
— Смыть дорожную пыль можно в реке. Чистая одежда и мыло — в шкафу. Обустраивайтесь.
Дверь закрылась, оставив ребят в тишине, нарушаемой лишь шёпотом ветра за окном. Дамир смотрел на свою руку, хранящую тепло прикосновения Ингрид, и в его глазах читалась смесь надежды и жгучей тоски по отцу, который, как оказалось, скрывал от него куда больше, чем просто охотничьи тропы.
— Странно всё это, — первым нарушил молчание Яромир, вертя в руках кожаный ремешок с зеленым камнем. — Обереги, запреты на выход после заката… Будто мы не в рай попали, а в очередную клетку.
— Да ладно тебе ворчать, — Дамир с аппетитом откусил кусок свежего хлеба. — В Кряждаре нас за выход ночью плетьми пороли или в кандалы забивали, а тут драгоценные камни для защиты дают и избой доброй делятся.
Мира осторожно соскользнула с кровати и медленно приблизилась к Дамиру,