Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля
Хантер хитро улыбнулся, намекая на разговор годичной давности о политическом олимпе США.
— Несомненно, тот памятный диалог очень помог в достижении цели, — уклончиво ответил Солано. — Но в первую очередь учтены были выгоды от торговых отношений между нашими странами.
Посол сморщился, как от порции кислятины.
— Матерь божья. Вас покусали бюрократы в Вашингтоне? Откуда такой канцелярит? Между нами не надо жонглировать словами. Я прекрасно понимаю, что никакого интереса моя родина к Парагваю не имела и еще много лет не имела бы. Тем более в той ситуации, куда её загнала политика нынешних властей Парагвая. А значит, аргументы были непубличные, — усмехнувшись при виде совершенно каменной физиономии Солано, Хантер пошел на попятный. — Впрочем, это не мое дело. Заключили договор и хорошо. Осталось воспользоваться его возможностями. И думаю, что вы-то как раз будете на острие этого процесса, не так ли?
— Некоторые планы по привлечению американского капитала у меня действительно есть, — с удовольствием перевел разговор в приемлемое русло Солано.
— Очень любопытно! Мозес очень хвалил ваши идеи. И я сгораю от любопытства тоже с ними познакомиться.
«Какой ушлый, — умилился Солано. — Вот прямо всё брошу и начну бизнес-планы рассказывать. Впрочем, надо что-то дать. Чтобы не обиделся».
— Планов много. Например, я планирую развернуть добычу дубильного экстракта из древесины квебрахо. Здесь как раз понадобятся машины и оборудование из США. Древесину надо будет превратить в щепу, выварить в воде и после этого отвар танинов выпарить. Получится отличный дубильный концентрат.
— Да? — недоверчиво переспросил Хантер. — Первый раз в жизни слышу, что у квебрахо дубильная кора.
— Не кора. Сама древесина.
— Ну, не буду спорить. Не интересовался этим вопросом. Но раз вы так уверены, то я буду с удовольствием вашим первым покупателем. Ведь вы же по старой дружбе не откажете мне в скидке?
— Ну, разумеется, — восхитился предприимчивостью посла Солано и тут же сделал ответный ход. — Мне очень пригодится человек, который поможет зайти на американский рынок. Насколько мне удалось выяснить, американские кожевенники ежегодно расходуют на дубильные материалы около четырех миллионов долларов. И спрос растет из года в год. Я намерен со временем занять на этом рынке весьма заметную долю. Примерно половину.
Хантер замер, слегка выпучив глаза и непроизвольно шевеля губами. Видимо, в его мозгу прокручивались колесики внутреннего арифмометра. После чего он расслабился и расплылся в улыбке.
— Да. Мозес прав. С вами интересно иметь дело. И мне очень жаль, что нельзя начать немедленно. Война всегда разрушает любые разумные планы.
— Увы, — согласился Солано. — Это так. Будем надеяться, что война в Рио-Плата вскоре закончится, а война США и Британии не начнется.
Хантер удивлённо приподнял бровь.
— С чего бы это ей начаться?
— Я слышал, что Британия прикупила себе мексиканских территорий и Техас отныне британская колония.
— Не колония, — поморщился посол. — И не купила. Но да. Шум сейчас в прессе стоит изрядный. Но никакого шанса, что он перерастет в войну, нет.
— Разве? — изобразил удивление Солано. — А я убеждён, что война неизбежна. Вы же не будете отрицать, что британский Техас станет наглядным примером для южных штатов.
— Примером чего? — фыркнул Хантер. — В Техасе сейчас живет тысяч семьдесят белого населения. И он продает менее десяти тысяч тюков хлопка в год. Это ничто по сравнению с экспортом южных штатов. Им не с чем сравнивать.
— Ошибаетесь, дорогой Уильям. Как только в Техас зайдут британские банки, производство и население начнёт расти стремительно. Не удивлюсь, если и то и другое будет удваиваться каждый год. И при этом никаких протекционистских торговых тарифов, продиктованных из Вашингтона. Это ли не повод той же Луизианы призадуматься о сецессии и присоединении к Техасу.
Хантер тяжело вздохнул.
— Ну, надеюсь, нашим плантаторам хватит ума этого не делать.
— Остаётся надеяться.
На прощание Хантер выдал Солано десяток относительно свежих американских газет, в которых муссировалась тема англо-мексиканского договора. Особенно интересной оказалась перепечатка двух статей из мексиканского источника в Нью-Орлеанской газете.
¡TRAICIÓN! Голос патриота к мексиканскому народу
Мексиканцы! Братья по крови и по вере! Есть преступления, за которые отвечают перед трибуналом истории, и есть преступления, за которые придётся ответить перед иным, куда более строгим судом — тем судом, что не подкупить ни английским золотом, ни красноречием изменников. Дон Лукас Аламан продал отечество, и Пресвятая Дева Гваделупская видит это предательство с высоты своей, и слёзы Её — не метафора праздного пера, но живая правда, которую всякий верующий мексиканец обязан ощутить в своём сердце в эти скорбные дни.
Именем Пресвятой Троицы спрашиваю я: по какому праву один человек, сколь бы высок ни был пост, дарованный ему волею обстоятельств, распорядился землёй, политой кровью наших отцов, землёй, за которую пролили жизнь солдаты Идальго и Морелоса, землёй, освящённой явлением Пречистой Девы индейцу Хуану Диего? Разве Аламан забыл, читая свой позорный договор, что каждая пядь Альта-Калифорнии, каждый камень северных пустынь освящён кровью мучеников нашей независимости? Или для сердца, продавшегося еретической Британии, святость отечественной земли — лишь пустой звук, недостойный внимания бухгалтера?
Он называет это арендой. Пусть же дон Лукас объяснит верующему народу, на каком языке — человеческом или дьявольском — слово «аренда» означает передачу земли протестантской державе на девяносто девять лет, срок, который переживёт всех нас, наших детей и, быть может, детей наших детей! Разве не ведает предатель, что нет такого срока, после которого захватчик добровольно возвращает захваченное? Разве история, коей учит нас Святая Церковь и коей учит нас горький опыт самой Мексики, знает хоть один пример, чтобы лев вернул добровольно ягнёнка, единожды зажатого в когтях?
Взываю к Пресвятому Сердцу Иисусову и к заступничеству всех святых мексиканской земли: разве не видит народ наш, что этот человек, называющий себя консерватором и защитником алтаря и трона, на деле открыл двери отечества нации, отвергшей истинную веру? Британец, вступающий на землю Альта-Калифорнии, не преклонит колен пред Пресвятой Девой в день Её праздника — он привезёт с собою холодную ересь Лютера и Кальвина,