Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко
— С некоторой натяжкой деятельность Жавнеровича сочту угрожающей законным интересам белорусов на государственном уровне. Завтра сработаем. Устраивайтесь, у нас есть небольшая ведомственная гостиница, отдыхайте.
Возможно, подключение аж КГБ республики выглядело стрельбой из пушки по воробьям. Самим фактом вызова двое торгашей-рыбарей были напуганы до предела, тем более их с рабочих мест выдернули опера-гэбисты и отвезли на Комсомольскую, не слушая возражений. Сергей Сергеевич колол их сам. Причём посадил парой, не используя банальный приём прессовать порознь, убеждая: твой подельник признался и всё валит на тебя.
— Убийство Раисы Стекольниковой, с которой вы оба переспали в ночь на 16 июня, неожиданно из банальной криминальной истории переросло в дело, относящееся к сфере компетенции КГБ.
— Только он трахался! — показал на подчинённого начальник отдела Розанов. — Я слишком много пива выпил.
Тем самым подтвердил нахождение обоих на месте преступления.
У комитетчиков не имелось допросных кабинетов, какие любят показывать в американских фильмах про ФБР — с односторонне прозрачными стёклами, телекамерами и микрофонами, чтоб некое число желающих тайно от подозреваемого подсматривало и подслушивало диалоги. Леонид с Громовым просто сидели на стульях подальше от пары любителей развлечься на природе.
— Допустим. Секс без принуждения — не грех. А что вы давали деньги майору Перепёлкину, хозяину вертепа, уже зафиксировано. Он, кстати, уже помещён под стражу за организацию притона разврата, в котором вы — важные клиенты. Надеюсь, не хотите к нему в компанию?
— За что⁈ — тихо взвыл Розанов.
— Например, за уклонение от дачи показаний, если вы немедленно не сообщите мне фамилию и должность представительного мужчины около 45 лет, рост под 180, полноват, короткие усы, залысины, лёгкая седина, подбородок с ямочкой… Продолжать? Он из рыбного министерства Союза, избавьте нас от лишнего получаса хлопот на его поиски.
— Гаврилов Давид Ульянович. Зам союзного министра… Только не говорите, что я его сдал…
Заместитель, уличённый во внебрачном сексе, пока молчал.
— Хорошо. Все фамилии известны. Осталась мелочь: кто из вас троих задушил Стекольникову?
— Не мы! — взвыл зам Розанова. — Перепёлкин прикатил на остров после часа ночи. Мы как раз обсуждали, что… В общем, обсуждали всякое, дела не касается. Перепёлкин мрачный был, злой. Что-то у него не задалось. Наорал, зачем мы при шлюхе откровенничаем. Она расплакалась, испугалась: я ничего не слышала, не понимаю в ваших делах, что там за рыба… Он увёл её. Обещал: разберётся с ней сам. А утром вторая девочка, мелкая, как заорёт под окном! Мы немедленно старичка растормошили, он отвёз нас на лодке. Всё…
Айварс позже передопросил обоих в строгой процессуальной форме — там же, в КГБ. Хмыкнул:
— Надо было Жавнеровича позвать проток-колировать. Второй раз за два дня раскрыл бы убийство.
Леонид, при всём его долгом жизненном опыте, охренел от наглости и беспредельности милицейского майора. Тот, видно, пребывал в полнейшей уверенности, что никто не осмелится устанавливать личность отдыхавшей начальственной тройки. Соответственно, никто не заложит. Да и начальство — не высший сорт. Зам союзного министра ещё где-то как-то, а двое трясущихся сущностей из минторга БССР — сущие пешки, их и Митяев запрессовал бы. Если бы не опасался Перепёлкина.
Время приблизилось к обеду, рыботорговцев пока отпустили, никто не дал им понять, что запашок от их селёдочной аферы распространился раньше, чем сельдь успевает протухнуть. Всему свой час.
— Жавнеровича закатывать в асфальт собираетесь немедленно или…
— Чего там ждать, Сергей Сергеевич. С вашего разрешения наберу прокурору республики, и часика в два обрадуем их визитом.
— Что же… Тут и пешком недалеко. Надеюсь, Фёдор выполнил свою работу.
За прапорщика благодарили искренне. Не только возил, но и помогал в задержании. Затем Громов поднял трубку телефонного аппарата.
Секретарша упорно не хотела соединять с боссом, пока дело не дошло до прямой угрозы — наслать проверку из Москвы исследовать местные безобразия. Хамская баба буркнула: почём я знаю, что вы из Москвы, но всё же переключила.
— Товарищ Пастревич? Заместитель начальника управления Прокуратуры СССР Громов. Провожу проверку законности отдельных действий милиции и прокуратуры. Что? Да, я знаю, вас должны были предупредить. В 14−00 с членами инспекционной бригады буду у вас. Совещание? Потрудитесь отложить, — положив трубку, выдохнул: — Какой несговорчивый тип.
— Будет сговорчивее, — пообещал КГБист. — Если докажете злоупотребления Жавнеровича, ему тоже придётся отвечать.
— Уже доказаны, — заверил Громов. — Я, вообще-то, думал конструктивнее разговор с ним построить. Но теперь попрошу вас о последнем одолжении — дать Айварсу возможность напечатать постановление на арест негодяя. До 14−00 уложимся.
Уложились. Пастревич принял их внешне вежливо, всё же из вышестоящей организации, но давал понять: выкладывайте что надо и убирайтесь.
— Самые серьёзные претензии скопились в связи с недопустимыми нарушениями законности со стороны следователя Жавнеровича. Мы вынуждены принять меры.
— Не может быть! Он — лучший следователь Беларуси. Это убийство под Браславом раскрыл за несколько часов и задержал подозреваемого, местный следователь закончит дело, — прокурор нажал массивную белую клавишу селектора внутренней связи. — Михал Кузьмич! Тут трое из Москвы, обсуждаем дело в Браславе. Да, зайдите.
Жаба вплыл в кабинет через пару минут. Возможно, не знал, не поинтересовался, что трюк с самоповешением браславского алкаша не сработал. Демонстрировал превосходство звезды, снисходящей к поклонникам.
— Здравствуйте, таварышчы. Вызывали, Иван Пракофьевич?
Как и в Браславе, он говорил русскими словами, но с характерным местным выговором, Г — мягкое, ШЧ вместо Щ, порой меняя слова на белорусские.
— Присаживайтесь, Михаил Кузьмич. Думаю, разговор у московских коллег с вами будет недолог.
— По первым прикидкам — лет на пять, — соглашающимся тоном промолвил Громов. — Потом возможно и больше. Товарищ Ловкнис, приступайте.
Латыш сел напротив Жавнеровича и, стараясь как можно меньше запинаться, сообщил, что в отношении «белорусского Мегре» возбуждено уголовное дело о заведомо незаконном задержании гражданина Титкова. Доказательств собрано достаточно, проигнорированы возражения задержанного о его алиби, зафиксирована просьба операм уголовного розыска избить задержанного, принуждая к самооговору, потом оформлена фальшивая явка с повинной, будто Титков сам явился в РОВД, движимый раскаянием. Намеренно не учтено физическое состояние подозреваемого, в принципе не способного повалить и задушить здоровую молодую девушку килограмм на двадцать больше весом. Закончилось попыткой побудить Титкова к самоповешению, снабдив шнуром достаточной прочности…
— Наглая ложь! — впервые квакнул жаба, до сего времени только слушавший.
— Вот постановление о привлечении вас в качестве об-бвиняемого, подпишите, что ознакомлены. Потом имеете право