Отец моей подруги. Запретная связь - Рия Уллу

Время перестало существовать.

Луна уже висела над соснами, когда за спиной что-то грохнуло.

— Ой! — её голос, сдавленный, как будто она прикусила язык.

Обернулся. Она стояла у двери, прижимая к груди упавшую подставку для кистей. В свете лампы казалась призраком в своём кардигане, поверх белой ночнушке, волосы распущены. Рот приоткрыт в немом вздохе, из которого не вырвалось ни звука, но в её глазах читалось мгновение растерянности и лёгкий испуг.

— Всё в порядке? — спросил я, стараясь придать голосу немного спокойствия, хотя сам был поражён её невольным появлением.

— Я… я стучала, — прошептала она. — Вы не ответили.

— Потому что не ждал гостей, — бросил я, вставая.

Она сделала шаг назад, но я уже подошёл вплотную. Навис сверху.

— Хотела посмотреть, как старик малюет? Или может, решила позировать ночью? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие в голосе, хотя внутри возникло другое чувство — непонятное волнение.

— Нет! Я просто… — её голос зазвучал спешно и она потянулась к двери, но я перегородил путь.

— Просто что? — наклонился, вдыхая запах её волос.

Она инстинктивно обхватила себя руками, будто защищаясь от меня, но взгляд не опустила, и я заметил, как в её глазах загорается уверенность.

Значит, в тебе есть ещё и характер, а не только внешность.

— Мне не спалось и я увидела, что у вас тут горит свет. И решила прийти пообщаться. — Она гордо вскинула голову, хоть и было видно, что ей неловко признаваться. — Если вы все же решите использовать меня в качестве натурщицы, то я бы хотела узнать, как проходит процесс.

— Понятно. — только и смог произнести я, чтобы не выдать своего удивления.

— Но если я вам мешаю, то сейчас уйду… — добавила она, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на обиду.

— Постой, — остановил я, осознав, что не хочу её отпускать. — Ты можешь остаться.

Она замерла, а потом медленно кивнула.

— Мастерская чем-то похожа на музей, — сказал я, отходя от неё и давая рассмотреть помещение. — Здесь всё живое. Краски дышат, уголь кричит, а модели… — я бросил взгляд на неё, — модели должны уметь молчать.

Она кивнула, обходя помещение и обводя взглядом стеллажи с банками пигментов, папки с эскизами, пятна на полу. Её пальцы дрожали, когда она прикоснулась к шарнирной модели человека на полке.

— Обычно начинаю с эскизов, — продолжил я, намеренно приближаясь. — Ищу линии. Точки напряжения. То, что скрыто под кожей. — Моя рука невольно потянулась к её плечу, но я сдержался, указав на стул у мольберта. — Модель должна быть… откровенна.

Она прикусила губу, внимательно слушая меня.

— Хочешь попробовать? — спросил я, доставая уголь. — Чтобы понять, как это.

— Сейчас? — её голос дрогнул, но она выпрямилась. — Хорошо.

— Тогда раздевайся, Ася.

— Что? — она замерла на месте.

— Варя тебе разве не говорила, как я работаю? — я скрестил руки, наблюдая, как её зрачки расширяются.

— Она сказала, что вы обнажаете душу и тело, — голос её стал резче. — Но я не думала, что это так… буквально.

— Да, верно. А если ещё точнее, то я выражаю душу через тело. Или ты думала, я буду рисовать твои банты и рюшечки?

Она сглотнула, пальцы вцепились в края кардигана. Я видел, как под тонкой тканью шевелятся рёбра — дышит часто, поверхностно.

— Это часть работы, Ася, — бросил я, разминая уголь в пальцах. Чёрная пыль въедалась в кожу.

— Я...

— Стесняешься? Стыдишься? Да, я не святой. Но я художник. Мои глаза видят иначе.

Она замерла. В горле прокатился комок, шея покрылась мурашками. Я ждал — боялся? — что она бросится прочь.

Но она медленно стянула сначала кофту, а потом потянула за лямку ночнушки. Ткань сползла с плеча, обнажив ключицу.

— Всё, — прошептала она.

— Всё? — я засмеялся, но смех вышел хриплым. — Это не раздевание. Это стриптиз для монастыря.

— Я… не могу…

— Тогда, я сделаю это за тебя.