Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

— Душу твою никчемную спасти хотим и жизнь! — Выпалил Сава. Судя по его виду, он был напуган, разозлен и несколько ошалел.

— Кому я…– Начал было Карела, осекся, и тут в глазах его появился проблеск истины. — А… А! Ну веди немец, чертов. Пожить — то мне еще хотелось бы.

Взлетели в седла и рванули вперед. Улочка, вторая, дальше открытая площадь. Обогнули торг ближе к стене. Там на ней служилые люди смотрели на происходящее и видимое им явно не нравилось. Ударил набат. Сейчас тут будет жарко. Придут разбираться стрельцы, подтянут еще кого-то. А отвечать, отвечать придется им всем. Как обычно тем, кто остался.

— Вперед.

Они пересекли мосток, что вел в более достойной части города. Но до Кремля, конечно, им было далеко.

И тут в одной из улиц, стелющихся под копытами коней, появился отряд стрельцов, во второй какие-то иные служилые окружные люди. За спинами шум и гам продолжался. Бегство по краю торга не осталось незамеченным. Кого выбрать?

Франсуа решил выбрать не сторону конфликта, а улицу что пошире была.

Пронесся вперед, спешился, вскидывая руку.

— Я человек государев! — Взревел он. — Франсуа де Рекмонт! Мэтр! Учитель!

Стрельцы, а это были именно они, остановились. В руках у кого-то сверкали бердыши, у кого-то аркебузы, фитили коих дымились и явно были готовы к бою. Человек двадцать, собранных, настороженных, готовых к бою, недовольно смотревших по сторонам и особенно на замершего голопузого казака.

Вперед вышел десятник с алебардой.

— Что здесь? Франсуа. — Он нахмурился, признал француза. — Ты. Узнаю. Ты же царев человек, как тут? — Лицо его выглядело удивленным, но радовало то, что их признали и оружие против не подняли.

За спиной слышались приближающиеся крики. В тыл им заходила вторая ватага, а еще из подворотен выходили иные люди, третий отряд. Кто здесь за кого?

Что-то слишком уж много всего на сегодня. Франсуа огляделся.

— Братцы. Важного человека в кремль ведем. — Проговорил он. — Говорить с ним надобно. Казак Корела. Бывший атаман.

— Это кого? — Стрелец окинул процессию. — О, Савка из Толстовых. Ну и рожа у тебя. — Хохотнул. — Сразу и не признал.

— Да я там такого…

— Так кого вы? И что за оборванец?.. — Он кашлянул, глядя на казака, и видимо к десятнику стало приходить понимание.

— Поговори мне… москаль. — Прошипел Корела не громко. Но стрельцы точно слышали. И это им явно не понравилось. Брови свели, оружие поудобнее перехватили.

Не хватало еще одного конфликта.

— А ну! — Заорал кто-то, вскидывая аркебузу. — Бросай!

— Бей его! — Выкрикнул второй стрелец.

— Да вы что?.. — Француз понял, что дело идет как-то вообще не так, толкнул коня в сторону, но тут же понял, что служилые люди целятся не в Корелу.

— Лови, заходи, давай за дом! — Заорал десятник.

Франсуа повернулся туда, куда смотрели стрельцы, и увидел очень неприятную картину.

Одетый в неприметный, вполне обычный кафтан, человек вроде бы на татарский манер, а может и нет, замер на крыше одного из домов. В руках лук со спущенной тетивой. Секунда и он исчез, скрылся на скате. Загремел, в попытке удрать. Стрелу он пустил прямо в спину, замершему в седле трофейного коня, казаку. Миг, тот дернулся, уставился на торчащий из груди наконечник. Покачнулся.

— К Войскому его! Живо! — Взревел Франсуа.

Хотя… Может быть было уже поздно.

Стрелецкий десятник заорал на своих, чтобы пропустили. Всадники полетели вперед. Вслед им кричали, что стрелка найдут и приведут, разберутся. Это было важно, толково, но уже вторично.

Корела на удивление держался неплохо. Обломал наконечник, торчащий прямо из груди, выкрикнул какую-то бранную фразу.

— Куда? — Прохрипел. — Ведите, черти.

— К лекарю. Лучшему.

— К отцу бы. Грешен я больно. — Выдал он.

— Будет тебе и отец, коли надо.

Они летели по Москве. С каждой улицей Корела все сильнее клонился к гриве коня, за которую хватался пальцами. Сава пошел вперед. Франсуа поравнялся с казаком.

— Не вздумай. — Процедил тот. — Дойду. Я тебе не девка, чтобы поперек седла меня. Сам. Я сам.

За ними, кажется, кто-то даже гнался. Какие-то еще всадники неслись по параллельной улице. Франсуа слышал как хлопнул один выстрел, второй. Но кто и куда бил он не понимал. Пули не находили целей.

Пролетели ворота между Белым и Земляным. Тут им вслед только поорали.

А при въезде в ворота Китай-города процессию остановил отряд во главе с Афанасием. Франсуа, да и Сава были этому только рады. Двадцать крепких бойцов гарцевали на лошадях, а впереди замер молодой, но лихой их предводитель.

Свои.

— Что?.. — Глаза Крюкова уставились на раненого атамана. — Ясно. Я за вами.

Пара секунд, он раздал приказы своим людям, и примерно половина от отряда разъехались по улицам, спешились, разошлись. Скорее всего все они пошли собирать сведения, говорить, расспрашивать. Раз в Москве стрельба, бой, то точно кто-то что-то слышал. Иначе и быть не могло. И пока слухи не покатились словно снежный ком с гор, нужно попробовать выделить истину, найти причастных, схватить, если возможно, или должить, если то люди высоких чинов.

Остальной отряд догнал процессию Франсуа и окружил ее. Так они и ехали, уже не так сильно торопясь к Кремлю. Вперед отправили вестового, чтобы предупредить Войского о приеме раненого.

— Это кто? — Спросил Афанасий. — Тот казак?

— Да.

— Кому он понадобился — то? И зачем его убивать?

— Я Корела. Нагрешил много. Врагов нажил кучу. — Зло с хрипом проговорил прилично побледневший боец.

— Он Игоря Васильевича знал. Говорят, учителем его был.

— Учителем. — Усмехнулся зло Корела. Рука его с какой-то тряпкой придавливала рану на груди. — Такого не научишь.

— Видимо он что-то знает и нужен.

— А зачем тогда убивать? — Удивленно спросил Крюков.

— Знал бы я.

Они въехали в Кремль, добрались быстро до царских покоев. Войский жил там, как и сам Франсуа. Разместились не в самих конечно, где раньше Шуйский жил, а в иных комнатах, для приема гостей и прочих богатых хоромах.

Корелу стащили с коня с трудом. Ноги казака почти не держали. Он ругался, бранился, проклинал и бога и черта. Бойцы потащили его к Войскому.

— Охрану