Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Товаровед Тамара по привычке заглянула в мясной отдел и привычно бросила себе в сумку кусок вырезки из холодильника. Она даже не заметила свирепый красноречивый взгляд Валеры.

— Стойте, — резкий окрик. — Пожалуйста взвесить и через кассу.

— Валера, ты что? Перегрелся орлик?

— Товар через кассу, — с нажимом повторил Валера, надвигаясь на товароведа.

— Валера? — уже на тон ниже с явным беспокойством.

— Ты утром ор в кабинете свинки слышала? — по бегающим глазкам Валера понял, что не только Тамара, все слышали и с превеликим удовольствием перетерли языками до косточек.

— Так может ты перед Натальей Львовной извинишься? — банальная ошибка человека, не знавшего с чего все началось.

— Может быть вы не будете меня подставлять под ревизию? — уперев руки в боки Валера перегородил дверь.

— Ну и подавись своим мясом, — обиженная женщина швырнула отруб на прилавок и презрительно фыркнув протиснулась в щель между косяком и Валерой.

Если Бога нет, то можно все, и всем заправляет Карл Маркс. Сегодня Петровичу везло. Упорные труды дали результат. Первую половину дня наш героический ветеран прогуливался близ горкома. На многое он не рассчитывал, но и давать врагу лишние шансы нельзя. Усердие сполна вознаградилось удачей.

Когда чиновники возвращались на рабочие места с обеда, к заднему крыльцу горкома подъехал грузовик. Товарищ полковник удачно устроился на скамейке у торца ближайшего дома. Острый глаз заметил блеск жестянок. Двое рабочих выносили из здания уже знакомые пятилитровые банки.

Ходить быстро и незаметно учат на первых тренировках разведчиков, тех кто не умеет учиться отсеивают в саперы. Петрович переместился к задней стене горкома и спрятался за контрфорсом. Работали грузчики без перекуров. Вот последний матерок. Хлопнул задний борт грузовика. Уже знакомый нам Павел Сергеевич с документами поднялся в кабину. Грузчики вернулись к своему обычному ничегонеделанью.

Никто и не заметил, как вдоль стены мелькнула тень в офицерской форме. Петрович легко запрыгнул в кузов, осторожно расшнуровал тент сбоку. Щель позволяла видеть дорогу. Машина ехала по знакомым улицам. На двух перекрестках водитель нарушил, проскочив на желтый. Петрович только удовлетворенно хмыкнул, он ничего не забывал. При случае будет аргумент, если придется убеждать водителя проявить сознательность.

Вот, знакомые дома на улице Матроса Железняка. С другой стороны улицы чистое поле. Перед выбоиной водитель слишком резко ударил по тормозу. Петрович с негромким матерком удержался при рывке, поймал тростью и удержал на месте готовые раскатиться по кузову плохо закрепленные банки.

Очередной перекресток. Машина свернула на Хлебокомбинат. Перед воротами Петрович переместился в угол и соорудил себе укрытие из брезента. Не пригодилось. Машина остановилась на посту. Из кабины показали документы.

— Езжай! — охранник даже не удосужился поднять тент.

Местность Петровичу незнакома. Однако, предчувствие говорило, что ехать на склад, или куда там идет машина, крайне нежелательно. Потому пока автомобиль стоял перед очередными воротами полковник покинул кузов. Отступив за кусты вдоль старого кирпичного корпуса Петрович видел, как открылись ворота. Из пакгауза пахнуло ароматами патоки, карамели, свежих бисквитов. Определено, именно здесь все и должно разрешиться.

Чтоб не выделяться из окружающих людей прежде всего следует двигаться в правильном ритме и с видом человека на своем месте. Если ты идешь как местный кадр, тебя все примут именно за своего, человека занятого нужным и важным делом. Цвет спецовки, или ее отсутствие не воспринимаются.

Когда-то читавший курсантам «Основы промышленного шпионажа и диверсионной деятельности» капитан Герберзон любил рассказывать прелюбопытнейшую историю.

Режимный завод. Строгая охрана. Контроль зон доступа. В разгар рабочего дня прямо через проходную идут двое рабочих в спецовках и разматывают кабель. Охрана на них не смотрит. Через пять минут идет еще один рабочий и сматывает этот кабель. Охрана его даже не видит.

Или как вынести через ворота местной железнодорожной ветки ведро краски. Как пронести через проходную совершенно открыто пачку автоматных стволов. Примеров много. Курсанты их тщательно конспектировали, а затем сдавали практические экзамены на советских производствах. Завалившие экзамен получали судимость и отчислялись по всем понятной причине.

Внимание Петровича привлекла курилка в тени старых вязов и тополей. Полковник насторожился. Именно с этим культовым местом связано раскрытие самых страшных тайн. Чтоб не смущать восполняющих дефицит никотина, окиси углерода и канцерогенов в крови работников полковник устроился за курилкой. Тонкие шиферные стены не мешали слушать разговор. А в курилке как-раз восстанавливали нервы и здоровье нужные люди. Что характерно для советского менталитета: на рабочем месте о чем угодно кроме работы, на перекуре или пьянке только о работе.

— Видел, наполнители привезли? Все четко по графику.

— Не наполнители, а вкусовые компоненты, — поправил собеседника густой бас. Судя по голосу, его обладатель должен выделяться дородностью, мужественностью и обязательно окладистой бородой.

— Да без разницы. Все равно через полчаса линию запускать. Что там нам по плану лепить?

— Придем, посмотрим. Бисквитные должны быть.

— Слушайте, — вмешался третий голос высокий с хрипотцой. — Почему ароматизаторы и усилители привозят с другого склада и маленькими партиями? Неудобно же.

— А чтоб народ не тащил почем пропадя, — ответил густой бас. — Это же высококачественные индийские ароматизаторы. У нас из-за этого контроль за технологией усилили. Вот кому как, а я вечером в точке за проходной возьму домой тортик сегодняшней партии.

— С нашего склада сразу все растащат, будем по примечаниям к ГОСТам агар-агаром, карамелью и Алма-атинскими отдушками работать, — поддержал бесцветный холодный голос.

— Я, как только это сырье поперло, успел отлить домой. Жена ароматизаторы в варенье добавляла, — рассказывал дородный бородатый бас. — Такое душистое, ароматное получилось! Соседей угостили, так замучили рецепт выспрашивать. Моя Таня еще в вишневое абрикосовый вкус плеснула, так потом пришлось сочинять про особый сорт из Мичуринских садов.

Петрович впитывал разговор затаив дыхание. Жизнь приоткрывала очередную нелицеприятную тайну.

— Что будет, когда индийские поставки закончатся? — полюбопытствовал хрипловатый тенор.

— Главный инженер обещал, нам до пенсии хватит. Ему в Главке проговорились про встречный контракт на сырье за сами знаете что, — бас перешел на шепот.

— Хорошо бы к Алма-атинскому или Днепровскому сырью не возвращаться, — мечтательно добавил холодный и бесцветный голос. — Это же жуть была. Издевательство над человеческим достоинством.

— Помню. От бочек плесенью и брожением воняло. Сам то забыл уже, что лили чтоб привкус гнили перебить?

— Зато натуральное было.

— В темные места это натуральное!

Из курилки вышли