Медоед 13 - Макс Гудвин

Я сел на заднее, рядом с лежащей синей курткой, видимо, его.

— Доброго, — произнёс я.

— Там под курткой пакет с вашим пропуском. Сейчас поедем через КПП, Вороновское, понадобится показать. Мы решили не светить вас, и потому был выписан гражданский пропуск, — продолжил он.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил я.

— Капитан ОЗЛ «Конь», Константин Васильевич Зуев. Ликвидатор по Воронежской области и городу. Шутки про коня все уже слышал, но если у вас что-то новое, то послушаю ещё.

— Слушай, давай просто приедем туда, — попросил я.

— Понято! — отрапортовал Конь.

И мы поехали. Местность не была особо живописной — всё как всегда. Если приглядываться, то можно найти красоту везде, но не так, чтобы что-то прям выделялось из других городов России или пригородных территорий.

— А мы ждали, что вы с проверкой в отель ОЗЛ приедете. Нам видео вашего боя в Красноярске скинули. Жесть, конечно. Я рад, что вы сюда без меча, — Конь широко улыбнулся.

И моё лезвие коснулось его горла.

— Друг-брат-Конь, я тебя умоляю, давай тихо поедем, — произнёс я.

Естественно, я никого не хотел убивать, но раз Дядя Миша хотел такую репутацию, то её надо поддерживать.

— Не вопрос, Медоед, не вопрос! — быстро проговорил он и, когда я убрал меч, глубоко и звучно выдохнул.

А через минут десять стресс ушёл, и он снова заговорил:

— А правда, что вы с Трампом ужинали?..

«Тиммейт, Конь у нас вернувшийся? Просто такое ощущение, что его тоже облучали?» — написал я в чате.

— Да, особенность — «обнулитель», — отрапортовал Тиммейт.

«А, ну теперь понятно, почему он ничего не боится», — вздохнул я и, поставив в наушниках музыку, чтобы не слышать белый шум болтовни Коня, закрыв глаза, позволил себя везти.

КПП мы проехали с досмотром машины и документов на временное пребывание в Вороне. Мой Конь вёз меня туда, где проходила прощальная церемония. На этот раз, видимо для тех, кому нельзя в Москву тоже, и это был траурный зал городского морга.

В открытом гробу лежало тело. Гримёры постарались на славу, и голова, пусть и казалась деформированной, но всё ещё походила на Дядю Мишу при жизни. Народа тоже было много — всё в чёрном, женщины и мужчины, все спортивные, все с окантовкой волос, что выделяет чекистов от всех остальных. Один даже имел чёрную бороду, но подстриженную в барбершопе. Это был огромный широкоплечий мужик, на котором плохо смотрелся костюм — вернее, по фигуре он подходил, но только ощущалось, что человек не привык носить торжественное и траурное… Я держался в стороне, когда бородатый священник читал проповедь и начал свой христианский ритуал. Мы же на стороне добра, все тут, как без православия.

А когда каждый подходил к гробу и что-то говорил, я встал в очередь тоже, подошёл.

На войне так случается, что теряешь друзей, коллег, командиров. И я прикоснулся к руке Дяди Миши — и тут мой «Садист» взвыл. Внутри тела не было костей и суставов! Не было кровеносных сосудов, капилляров, вен и артерий, не было внутри и органов. Однако «Следопыт» точно определял тело, словно он и не сомневался, что передо мной Дядя Миша. Однако, то, что лежало в гробу, бледное и парадно одетое в синий пиджак не являлось телом, а было лишь куклой. Воск, силикон, грим — но никакой плоти и костей.

Я отошёл, так ничего и не сказав, и, всё поняв, повернул голову — взглянул на мир в поисках Дяди Миши. И где-то там вдалеке горела «искорка» на это отзывающаяся. Вдалеке и в глубине, где-то там, в стороне Москвы.

«Вот с-суки, — подумал я. — Устроили для меня фейковое погребение. Или не для меня одного? Вряд ли все, кто тут есть, — просто массовка. Слишком много характерных примет для службистов».

Я выходил из зала со смешанными чувствами, останавливаясь на пороге, стараясь дышать животом, чтобы не наделать глупостей. Меня обманули одного — или обманули всех? А вдруг ДМ и правда жив? Меня же дважды так скрывали от врагов. Так погиб Кузнецов, так погиб Калинин…

— Что, боец, не по себе стало? — спросили у меня грубым мужским басом, откуда-то сзади.

И я повернулся. Рядом со мной стоял тот самый мужчина с бородой и в не идущем ему костюме.

— С кем имею честь? — спросил я.

— Начальник отдела службы Института имени Бехтерева. Борисом меня зовут, — произнёс он.

— Вячеслав, — произнёс я. — Я работал с Дядей Мишей.

— А я знаю. Мне Мария Петровна написала и даже описала тебя.

— Ну да, не по себе, — ответил я на его первый вопрос.

— Тело как настоящее, да? — спросил он, и я повернулся на него, а он взглянул вдаль, натягивая на чёрные кудрявые волосы вязаную шапку. — Выпиваешь? Или ещё не привык к тому, что алкоголь тебе не вредит?

— Ты про меня больше знаешь, чем я про тебя… — выдохнул я.

— Работа такая у нас в 13-м. Ну так что, помянем борца?

— Зачем, если тело не настоящее, как ты говоришь? — спросил я.

— Затем, что это ты и я понимаем, а для всех остальных у нас траур. Есть тут один бар, сейчас он безлюден, можно туда заскочить. Ты как?

— … — я не знал, что ответить. Человек обладал информацией, которой мне очень уж не хватало, и я кивнул.

— Отлично. Ты же на машине? Я просто их боюсь, фобия ещё с прошлой жизни.

— Ты вернувшийся? — спросил я.

— Не… Я вспомнивший. Точнее, мне помогли с помощью регрессивного гипноза. Так ты на машине?

— На коне, — произнёс я.

— Конь — это хорошо. Добрый конь он всегда в хозяйстве пригодится! А старый так вообще борозды не испортит, правда и глубоко не вспашет! Ха! — он улыбнулся широко своей шутке.

— Мой, как в «Трёх богатырях», говорит много, — произнёс я.

— Люблю этот мультик, — признался Борис. — Я его дочери включал.

— Сколько дочери? — спросил я, и Борис задумался, словно начал считать в уме.

— Двадцать один, — наконец произнёс он. — Она у меня американка… а жена —