Последний танец - Ольга Ружникова

Иногда этого не требуется.

Но всё равно…

Неизвестно, кому служил этот древний культ в незапамятные времена. Наверное, Великий Змей, пожирающий свой хвост, и в самом деле заслуживал уважение предков. Чем-то.

И вряд ли — исключительно страхом. Кем-кем, а уж трусами языческие предки Гуннора и их боевые товарищи не были точно. Да и безумцев среди них не водилось, разве что берсерки. Эрик Ормхеймский — первый из них. Да и то — стал таким аккурат после того, как с черными змеежрецами стакнулся. Власть-то получил, да потерял гораздо больше.

Да и власть — потерял быстро. Вместе с жизнью. Что дохлые змеи дарят, то назад быстро заберут. Нельзя заключать сделку с нежитью — это известно всем и каждому Любая старая нянька это вложит в детскую сказку, но ведь отец слушал когда-то тех же самых ормхеймских нянек?

Может, прежде, при далеких предках, и было иначе — кто видел? Но теперь изображение гигантской черной змеи ничего, кроме ужаса и отвращения, не внушает. Гуннору.

— Когда-то было три брата, — хмуро пояснил отец. — Три храбрых правителя подлунного мира. Живых, здоровых, могучих. И змей тогда был символом силы и мудрости. Ни с какими кривыми серпами наши предки не бегали, в черные мешки не наряжались, под землей не завывали и на чужеземных языках не молились. Великого Змея просить о защите — не грех. Раз уж Творец милосердный да справедливый теперь не справляется.

Гуннор подозревал, что справедливый и милосердный Творец вряд ли занят исключительно ежеминутным созерцанием всех с белого, пушистого облачка. И если не может прийти на помощь собственным детям, то вряд ли от лени или нежелания. Не исключено, что именно сейчас он по уши занят их спасением от чего-то еще, что им не дано увидеть и осознать. Чего-то, с чем они сами уж точно бы не справились. Если что Гуннор и успел понять в этой жизни, так это, что каждому — свой бой. Только ему по силам. Чужой тебе не сдюжить.

— Творцу, может, и недосуг в нашу сторону глянуть, — будто услышал его мысли отец. — Зато старые боги наших предков завсегда к нам ближе бы. Глядишь, и сейчас скорее откликнутся. А там и у Творца до нас руки дойдут.

Гуннор не слишком жаждал спорить с отцом: однажды тот уже оказался прав. И ведь тоже тогда казалось, что это не так. Но в Лютене враги как раз сражались под знаком змеи, и это Гуннор помнит отчетливо.

На одной стороне с ним были несгибаемые справедливые монахи-михаилиты. И уж они-то точно никакие змеиные культы бы не одобрили. Хоть северные, хоть нет.

Правда, он сам призывал тогда Водана. И михаилиты даже не поморщились, признавая за соратником право на язычество.

Но Водана же — бога воинов, а не черную змею!

Гуннор — не богослов, и даже студента из него не вышло. Можно по-разному произносить молитвы. Но если откликается на них всё равно одна и те же сила, она не может быть в одном случае безумна, а в другом — нет.

Даже у древнего бога не может быть двух разных ипостасей, иначе ему просто страшновато доверять. Лично с Гуннора и безумных смертных довольно. Их хоть можно в крайнем случае убить.

Мишель Лойварэ почему-то не имеет дел с ормхеймскими партизанами, поклоняющимися Великому Змею. И не исключено, что прав именно он. Даже если теперь оказался между двух огней. А точнее — даже трех.

С одной стороны — Бьёрнланд, что успел уже открыто принять веру змеежрецов. С другой — Лютена, где один безумный король сменил другого. А тот до этого — еще двух самодуров подряд.

Сотню раз Гуннор успел порадоваться, что хоть Соланж — в теплом, надежном Тенмаре. И уж маршал Анри Тенмар-то не свихнется. Нет в нем никакой гнили и никогда не было.

Но ведь и отец — не безумен. Просто уверовал в древнего змеебога своих могучих предков на боевых драккарах.

И как бы теперь объяснить отцу, что сын должен добраться до маршала Лойварэ любой ценой? Даже через линию фронта?

Если не только Мишель Лойварэ не доверяет поклонникам Великого Орма. Они ему тоже — как-то не особенно.

2

— Этого хочет императрица-регент, — согласился Грегори, краем глаза следя за кружащей над дворцовым парком юркой залетной ласточкой. Явно с Севера. Как ее сюда занесло? — А чего хотите вы, сударыня?

Для чего-то же она рискнула, устроив эту встречу — у старого фонтана в придворцовом парке.

Вьется по бортику гибкий каменный виноград. Медленно стекает в каменную чашу вода — из кувшина изящной девушки. В ее взгляде — легкая тень любопытства. И удивления.

Каменную деву можно понять. Чего она тут только за века не наслушалась и не насмотрелась.

Зато любого, кто захочет подойти ближе, видно издали. Тщательно ухоженные дорожки парка, конечно, ведут к фонтану с четырех сторон. Но цветочный круг вокруг него — достаточно широк. И там уже нет ни деревьев, ни кустов. Только пышные цветочные клумбы. В них шпиона не укроешь. Разве что кошку.

Или змею.

— Я хочу уехать к брату, — принцесса Зоя Кантизин говорит даже тише плеска воды. — Они с Марией счастливы в Идалии. И свободны. Я тоже хочу свободы.

Возможно, Зоя сейчас даже искрення. Юлиана Кантизин честно старалась, но Грегори Ильдани так до конца и не научился понимать, когда мидантийцы лгут, а когда — нет. Будто лицо каждого из них отражено в каком-то кривом зеркале. Будто они — совсем другие. Не из этого подзвездного мира.

Взгляд Зои сейчас полон лихорадочной надежды… но та же Юлиана Кантизин сыграет такое, не напрягаясь. А ведь ей очень далеко до Валериана Мальзери и Бертольда Ревинтера — по части возраста.

— Понимаю, — вздохнул Грегори. — Но чем я могу вам помочь?

— Вы будете сопровождать нас. Не спорьте, я это знаю точно. Просто позвольте мне бежать.

Прежний Грегори согласился бы легко. Даже без раздумий.

Даже после разгрома восстания. Еще в Аравинте — да. А ведь он был тогда сверстником нынешней Юлианы Кантизин.

Прежний Грегори, еще не знавший Мэнда, гибели Кармэн Вальданэ, боя с