В Сибирь с любовью - Илона Якимова

Безумные сограждане взрывали под окном петарды — вот неприятность окон квартиры, выходящих на дикий парк — зато и смотреть салют можно было совершенно бесплатно и с хорошей точки обзора, не из толпы. В прошлом году они с Линой и Колей ходили на новогодние гуляния на Соборную, но в этом Татьяне пришлось заценить праздничное убранство главной пешеходной зоны Красногвардейска без подруги и ее сына, подруга сделала финт и, вместо того, чтобы честно пожинать зрелые плоды внебрачной связи, стремительно развелась и укатила замуж на другую, по ощущению, половину глобуса в отдельную страну Сибирь. Так себе это было, с точки зрения Татьяны Павловны, мероприятие, ну да, не ей гулять в чужих кирзовых сапогах. Если раз в жизни мироздание выдало Лине внешне нормального мужика, даром, что летчик, так пусть успеет урвать свои полминуты счастья прежде, чем оно всё станет, как обычно. А что оно всё станет, как обычно, Татьяна ни разу не сомневалась. Оно всегда становится, как обычно.

Сограждане маялись часов до трех, расстреливая боезапас — когда порознь, когда дуэтом, а иногда и составе трио взмывали вверх, в чернильное ночное небо яркие хвосты, рассыпающиеся на разноцветные искры — а потом зазвонил телефон. В новогоднюю ночь принято оставлять мобильный включенным, чтоб друзья и родственники могли обрушить на тебя часть своего календарного ликования. Друзей у Татьяны было считанное количество женщин, с родней и семьей не задалось: в живых оставался только отец, мать погибла в автокатастрофе, когда Тане было около десяти. То время она вспоминать не любила, как и скорость, с которой отец повторно женился после вдовства. С его новой семьей у Тани не сложилось, вырастила ее тетя Валя, мамина сестра, живущая в Твери. Тетю Валю и двоюродного братца Петьку Таня еще до полуночи отпоздравляла, подругам кинула по чатикам и мессенджерам поцелуйчики и тем считала свой социальный долг исполненным. Поэтому сигналу смартфона слегка удивилась.

— Медоед слушает! — так она отвечала на звонки почти всегда.

Что ж поделаешь с тем, что папенька наградил звучной фамилией, которую она не постеснялась вернуть после развода, наплевав на то, сколько документов пришлось переделывать заново. От бывшего мужа не хотелось оставить на себе ни буквы, так передергивало брезгливостью.

— Тань, дорогая, с новым годом!

— И тебя, и тебя… — сложила время в уме, удивилась, — а ты что не спишь? У вас же утро раннее?

Но приятно было, что Лина вспомнила ее на своем краю света.

— Утро, да. Но я-то рано легла, это остальные гудели. Столетов народ на улицу увел, шарахались там, пока к воздуху не примерзли… Как ты? Собралась?

Склеив мужика, Лина на достигнутом не остановилась и теперь звала Таню в Сибирь — свидетельницей на свадьбу. Вообще полтинник в новогодние праздники можно было потратить и как-нибудь более позитивно, чем лететь в Иркутск. Татьяна очень спокойно относилась к Иркутску: живут там люди — и пусть себе, зачем их попусту собой обременять. Холодно, опять же. Лина слала в телеграм картины хрустальной русской зимы на Ангаре, но теплолюбивая Таня только ежилась в пледе, глядя на это. Слово «Ангара» выглядело привлекательно только на карте.

— Лин, честно говоря…

— Так. И слышать не хочу ничего. Ты понимаешь, что у меня тут нет никаких подруг? Да и вообще, я хочу, чтоб это ты была, потому что с тебя всё и началось. Как подумаю, что могла к тебе на юбилей не пойти, так…

— Так до сих пор и жила бы себе замужем за Федотовым! — злорадно заметила Татьяна.

Подругу на том конце эфира аж ощутимо передернуло:

— Вот умеешь ты!.. От Леши тебе привет, кстати.

— Ага, — отозвалась без энтузиазма. — И ему того же, его туда же.

С подругиным женихом Таня познакомилась шапочно, когда секси-летчик приезжал в Красногвардейск помогать с переездом, и восторга он у Тани не вызывал. Нет, он был лучше, куда лучше Вовы Федотова, первого мужа Лины, но, правду сказать, быть лучше Вовы Федотова совсем нетрудно. Таня не любила красавчиков, по ее личному опыту, из красавчиков говно перло со временем куда шибче, чем из обычных, потому что были они, гады, уверены, что за красоту и секс баба прощает всё, что угодно, достаточно вынырнуть из накосяченного с повлажневшими глазками и удачно подобранной фразой про «все эти годы я очень скучал именно по тебе». Но, ладно, ладно, не ее выбор, не ее жизнь. Выдавила сквозь внутреннее сопротивление, исключительно на чувстве долга:

— Лин, я собралась. Я приеду, не переживай.

— Отлично. Костик Акимов тебя встретит, Лешин свидетель.

— То есть, ты хочешь сказать, такси в Иркутске не водится?

— Да всё тут водится. Но если встречают — зачем страдать?

Таня только вздохнула. Страдать она начинала уже сейчас, едва представляла себе программу новогодних каникул. Вылет второго, третьего января свадьба — и весь шабаш надо уложить в новогодние праздники, ибо и жених, и свидетели, и гости большей частью из военных, график у них жесткий. А после свадьбы они еще узким кругом планировали свалить куда-то из города… вероятно, гонять пьяных белых медведей по снежной целине, но это не точно. К тому же, военные ан масс ассоциировались у Татьяны Павловны с лютой тоской и запахом пыли от мундира, не говоря уже о расхожей шуточке про извилины от фуражки. И то, что товарищ жених своей персоной опровергал все мыслимые штампы, еще ни о чем ровным счетом не говорило. Свадьбу Таня считала делом явно лишним с юридической точки зрения, а с практической — просто приготовилась вытерпеть скукоту. Иногда приходится тупо идти на жертвы ради дружбы. Вот она и шла, как есть — в лыжных штанах. Собираться в Сибирь, перемещаясь из зимы в зиму, удобнейшее дело — напяливаешь всё, вообще всё тёплое, имеющееся в доме, на себя. О русская зима, кто тебя выдумал? Упаковалась в дорогу и осмотрела себя в зеркало с невыразимым недовольством. Лыжные штаны, куртка на минус сорок, ушанка из чебурашки с мембраной, из-под чебурашки топорщилась сама хмурая Таня со всей своей рыжей гривой… Эх, раз уж назвалась груздем, то есть, свидетельницей… В чемодан кинула только чулки-платье-туфли для собственно церемонии и подарочки: лего-дракона Кольке, рукавицы с