Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева

— Можно узнать, кто его на меня посадил? — Мстить я, естественно, не собиралась (как будто других дел нет!), тем не менее, как говорили древние латиняне: кто предупреждён, тот вооружён.

— Только если бы получилось заметить сам момент заражения.

Мда.

— Не бери в голову, — по-своему утешил Орм. — У нас какая-нибудь подобная ерунда каждую неделю случается. Ты, конечно, не видишь, но тот же Ривер каждый раз проверяет еду на всякие зелья. По большей части приворотные, хотя бывают и исключения.

Я невольно подняла брови, и Падаван продолжил:

— Всё это, конечно, строжайше запрещено, только пока не попался, никаких санкций к тебе не будет. Потому отдельные девицы не теряют надежды заполучить кого-нибудь из нас. Ли вроде бы рассказывал, что самый ценный «приз» — это Ривер, затем Джар, а затем уже остальные. Тем не менее настороже держимся все: в прошлый раз зелье влечения подлили Торну, и беднягу спасло только то, что у Джара нашёлся антидот.

— Да уж, — протянула я. — Популярность — суровая штука.

— У всего есть тёмные стороны, — философски согласился Орм. — И кстати. В магии для меня куда важнее, тёмная она или светлая, а не конкретная стихия. Я вполне выстою против тёмного огня или металла, но вот со светлой водой уже могут быть проблемы. Хотя по стихиям она вроде как союзник дереву и земле.

— Запомнила, — серьёзно кивнула я. — И спасибо ещё за то, что убедил остальных поделиться такими сведениями.

Орм пожал плечами.

— Я ведь говорил, почему считаю это важным.

— Говорил, — подтвердила я. — Но всё равно очень это ценю.

Падаван слегка отвернул голову, демонстрируя мужественный профиль. Смутился? Да ну, чушь! Было бы с чего.

Однако на всякий случай я решила закруглиться с болтовнёй. Мы дошли до общежития, попрощались до обеда, и я потащилась на свой этаж.

После такого утра и сытной еды я ожидала, что меня начнёт нещадно вырубать. Но то ли взбодрилась от происшествия с астральным паразитом, то ли помогла мазь (которая уже не поджаривала меня на медленном огне, а лишь ощутимо грела). Как бы то ни было, за учебник и шахматную доску я села во вполне бодром состоянии мозга и с неожиданно спокойным сердцем.

«Вот что ощущение поддержки делает, — усмехнулась про себя. — Хотя ничего странного. Столько выгребала сама, полагаясь исключительно на себя, а тут сразу бригада защитников нарисовалась. И совсем неважно, что защищают они не меня, а гроссмейстера команды».

С этой мыслью я раскрыла книгу на первой из заданных Фулахом задач и погрузилась с чёрно-белый мир шахмат.

Это было чертовски медленно. Я видела ход, проверяла его по таблицам сравнения магии и либо выдыхала и двигала фигурку, либо непечатно выражалась и, обхватив голову руками, искала альтернативу. Неудивительно, что когда настало время идти на встречу с Фулахом, у меня в тетради было записано не больше дюжины решений из почти пяти десятков. Голова же гудела, словно кто-то из новоиспечённых врагинь ухитрился исподтишка заменить её ульем.

«Пусть ругается, — хмуро подумала я про тренера. — Я ему не суперкомпьютер и не шахматный вундеркинд. И вообще, как сказала Марго, у девушки должна быть цель побеждать сердца крутых парней, а не противников в шахматах. Потому пусть радуется, что это я такой синий чулок, напрочь лишённый романтики и стремления выйти замуж любой ценой».

Тяжело вздохнула: так себе оправдание, конечно. И начала собираться, морально готовясь к тому, что даже в решённом минимуме меня натычут носом в откровенно тупые ошибки (которых сейчас, конечно же, я в упор не видела).