Александр Лаврин - Знаменитые убийцы и жертвы

Постепенно они возненавидели хозяйку. Достаточно было искры, чтобы ненависить прорвалась наружу. Однажды в выходной, когда хозяева уехали до вечера, служанки зазвали в гости своих ухажеров — лудильщика и шофера. В разгар веселья неожиданно домой вернулась хозяйка. Застав сестер Папен за любовными утехами, она, естественно, пришла в негодование. Ухажеры были выставлены вон, а сестрам мадам Ланселин стала читать гневную лекцию о падении нравов. Первой сорвалась Кристин. Не выдержав распеканий хозяйки, она ударила ее по лицу. Хозяйка взвизгнула, попыталась защититься, и тут на помощь Кристин пришла сестра. Вдвоем они повалили мадам Ланселин на пол, стали бить и душить. Потом Леа сбегала на кухню и вернулась с мясницким ножом.

Когда с хозяйкой было покончено, сестры хотели незаметно уйти, но тут вернулась дочь хозяйки. Пришлось убить и ее.

Суд над сестрами начался через семь месяцев. Психиатрическая экспертиза признала сестер вменяемыми.

За процессом следила вся Франция, но почти все сходились в неприятии поступка сестер. «Если мы начнем так реагировать на замечания и оскорбления, пусть даже затрагивающие нашу честь, — писала газета «Фигаро», — завтра одна половина страны перережет другую. Особенно ужасно, что на такие поступки оказались способны молодые женщины, которым жизнь должна была уготовить совсем другую участь — не лишать жизни, а даровать жизнь новым людям».

Заседания суда проходили весьма бурно, порой напоминая театральные спектакли. Кристина вела себя спокойно, почти не реагировала на выкрики из зала, а Леа частенько начинала плакать.

Несмотря на все усилия адвокатов, пытавшихся убедить суд в том, что в деле имеются смягчающие обстоятельства, Кристина была приговорена к смертной казни, а Леа — к 20 годам тюрьмы.

Вальтер Аудизио (1909-1973), известный по кличке Полковник Валерио, был одним из руководителей итальянского Сопротивления. Еще в 1921 году он вступил в Компартию Италии. Когда к власти пришел Муссолини и в стране установился фашистский режим, Аудизио ушел в подполье, потом был арестован и судим. В тюрьме и ссылке провел пять лет. Выбравшись на свободу, продолжил участие в вооруженной борьбе.

В апреле 1945 года Северная Италия была охвачена национальным восстанием, и в это время Аудизио получил задание уничтожить Бенито Муссолини, лидера итальянских фашистов, главу итальянского правительства в 1922-1943 годах и правительства так называемой республики Сало в 1943-1945 годах. Успехи войск союзников в конце Второй мировой войны не оставили Муссолини ни малейших шансов сохранить власть. Дуче бежал. В апреле 1945 года партизаны захватили его близ итало- швейцарской границы, переодетого в форму немецкого солдата. Решено было казнить Муссолини.

Полковник Валерио успокоил Муссолини обманом — сказал ему, что послан, чтобы тайно его освободить и переправить в безопасное место. Дуче поверил.

В машине, которая везла Муссолини и его любовницу Клару Петаччи, вместе с Аудизио были шофер и двое партизан — Гвидо и Пьетро. Увидев подходящее для казни место, Аудизио приказал шоферу остановиться. О том, что было дальше, Полковник Валерио рассказывает так:

«...Я пошел вдоль дороги, желая убедиться, что в нашу сторону никто не едет. Когда я вернулся назад, выражение лица Муссолини изменилось, на нем были заметны следы страха. Тогда Гвидо сообщил мне, что он сказал дуче:

— Малина кончилась.

И все же, внимательно посмотрев на него, я уверился, что у Муссолини пока зародилось лишь подозрение.Я послал комиссара Пьетро и водителя в разные стороны метрах в 50-60 от дороги и приказал им следить за окрестностями.

Затем я заставил Муссолини выйти из машины и остановил его между стеной и стойкой ворот. Он повиновался без малейшего протеста.

Он все еще не верил, что должен умереть, еще не отдавал себе отчета в происходящем. Люди, подобные ему, страшатся действительности. Они предпочитают игнорировать ее, им до последнего момента достаточно ими же самими созданных иллюзий.

Сейчас он вновь превратился в усталого, неуверенного в себе старика. Походка была тяжелой, шагая, он слегка волочил правую ногу. При этом бросалось в глаза, что молния на одном сапоге разошлась.

Затем из машины вышла Петаччи, которая по собственной инициативе поспешно встала рядом с Муссолини, послушно остановившимся в указанном месте спиной к стене.

Прошла минута, и я вдруг начал читать смертный приговор военному преступнику Муссолини Бенито:

— По приказу Корпуса добровольцев свободы мне поручено свершить народное правосудие.

Мне кажется, Муссолини даже не понял смысла этих слов: с вытаращенными глазами, полными ужаса, он смотрел на направленный на него автомат.

Петаччи обняла его за плечи. А я сказал:

— Отойди, если не хочешь умереть тоже.

Вальтер Аудизио, известный как Полковник Валерио

Женщина тут же поняла смысл этого "тоже" и отодвинулась от осужденного. Что касается его, то он не произнес ни слова: не вспомнил ни имени сына, ни матери, ни жены. Из его груди не вырвалось ни крика, ничего. Он дрожал, посинев от ужаса, и, заикаясь, бормотал своими жирными губами:

— Но, но я... синьор полковник... я... синьор полковник.

Даже к женщине, которая металась рядом с ним, бросая на него взгляды, полные крайнего отчаяния, он не обратил ни слова. Нет, он самым гнусным образом просил за свое грузное, дрожащее тело. Лишь о нем он думал, об этом теле, которое поддерживала стена.

Я уже говорил раньше, что проверил свой автомат в доме Де Мария. И на тебе — курок нажат, а выстрелов нет. Автомат заклинило. Я подергал затвор, вновь нажал курок, но с тем же результатом. Гвидо поднял пистолет, прицелился, но — вот он, рок! — выстрела не последовало. Казалось, что Муссолини этого не заметил. Он больше ничего не замечал.

Бенито Муссолини и Клара Петаччи. Их любовь длилась более 10 лет

Я вновь взял в руки автомат, держа его за ствол, чтобы использовать как дубинку, поскольку, несмотря ни на что, все еще ожидал хоть какой-нибудь реакции с его стороны. Ведь всякий нормальный человек попытался бы защищаться, однако Муссолини был уже невменяем. Он продолжал заикаться и дрожать, по-прежнему неподвижный, с полуоткрытым ртом и безвольно опущенными руками.

Я громко позвал комиссара 52-й бригады, который тут же подбежал ко мне со своим автоматом в руках.

Тем временем прошло уже несколько минут, которые любой осужденный на смерть использовал бы для попытки, пусть даже отчаянной, к бегству, попытался бы по крайней мере оказать сопротивление. Тот же, кто считал себя "львом", превратился в кучу дрожащего тряпья, не способного ни к малейшему движению.

В короткий отрезок времени, который понадобился Пьетро, чтобы принести мне автомат, мне показалось, что я нахожусь с Муссолини один на один.

Был Гвидо, внимательно следивший за происходящим. Была Петаччи, которая стояла рядом с "ним", почти касаясь его локтем, но которую, однако, я не принимал в расчет.

Нас было только двое: я и он.

В воздухе, наполненном влагой, стояла напряженная тишина, в которой отчетливо слышалось учащенное дыхание осужденного. За воротами, среди зелени сада, виднелся край белого дома. А далеко в глубине — горы.

Если бы Муссолини был в состоянии смотреть и видеть, в поле зрения попала бы полоска озера. Но он не смотрел, он дрожал. В нем не было ничего человеческого. В этом мужчине единственными человеческими чертами были спесивая чванливость и холодное презрение к слабым и побежденным, появлявшиеся лишь в минуты триумфа. Сейчас рядом с ним не было придворных главарей и маршалов. На его лице присутствовал лишь страх, животный страх перед неизбежностью.

Осечка автомата, конечно, не дала Муссолини даже проблеска надежды, он уже понимал, что должен умереть. И погрузился в это ощущение, как в море бесчувствия, защищавшее его от боли. Он не замечал даже присутствия той, которая была его женщиной.

Я же не ощущал больше никакой ненависти, понимая лишь, что должен свершить справедливость за тысячи и тысячи мертвых, за миллионы голодных, которых предали. Став снова напротив него с автоматом в руках, я выпустил в это дрожащее тело пять выстрелов. Военный преступник Муссолини, опустив голову на грудь, медленно сполз вдоль стены.

Петаччи, оглушенная, потеряв рассудок, странно дернулась в его сторону и упала ничком на землю, тоже убитая.

Было 16 часов 10 минут 28 апреля 1945 года».

После войны, когда в Италии было сильным влияние Компартии, Аудизио многократно избирался депутатом парламента от коммунистов (1948-1963 годы). Затем он был сенатором и долгие годы возглавлял Национальную ассоциацию итальянских антифашистов, подвергавшихся политическим преследованиям. По воле Аудизио воспоминания об убийстве Муссолини были опубликованы лишь после его смерти.