Гниль - Макс Вальтер

— Хватит! — взревел мужик. — Не трогай её! Я тебе кишки выпущу, гнида! Слышишь меня, уёбок, я вскрою твоё вонючее брюхо и вздёрну тебя на твоих же кишках!

— Какое интересное предложение, — ощерился Кочетков.

Он наконец срезал с девушки последнюю одежду, которая, впрочем, почти ничего не прикрывала. Затем подошёл к её голове и резко поднял её за волосы.

— Смотри, сучка! Я хочу, чтобы ты смотрела!

И чтобы она не опускала голову, Игорь подставил ей под подбородок спинку стула. Но эта упёртая девка просто закрыла глаза.

— Хочешь поиграть? — Кочетков натянул на лицо кровожадную ухмылку. — Ну давай поиграем.

Он аккуратно и очень крепко схватил её за веко. Девушка наконец вскрикнула и попыталась вырваться, мотая головой. Тонкая кожица выскочила из пальцев, отчего Кочетков раззадорился только сильнее. Теперь он пустил в ход пассатижи и сжал веко девушки так, что она завизжала во всю мощь своих лёгких.

Но на этом её страдания только начались. Точным движением Игорь срезал ей веко, а затем нагнулся и, схватив за подбородок, завизжал вместе с жертвой в унисон, после чего расхохотался, будто в него вселился сам дьявол.

— Теперь ты будешь смотреть, мразь! — проревел девушке прямо в лицо Кочетков.

С первой кровью его эмоции вышли практически на пиковый уровень. И он отступил, давая им возможность улечься.

Чтобы немного остыть, он перешёл к отцу и принялся методично, не спеша, срезать одежду с его тела. Мужик рыдал от собственного бессилия. Когда Игорь срезал веки с его дочери, он рвался с такой силой, что едва не опрокинул кровать. Но она всё же выдержала. Но самое главное, что Игорю наконец удалось надломить отца. И теперь он очень хотел сделать то же самое с его дочерью.

* * *

— Блядь, какого хуя он там делает? — нахмурив брови, спросил Грек. — Чё она там так орёт?

— Уж точно не ебёт, — резонно заметил цыган. — К утру там останется окровавленный кусок мяса.

— Два, — добавил Грек. — Он туда ещё мужика зачем-то потащил.

— Заткнитесь, — буркнул Квадрат. — Это не вашего ума дело.

— Да не, — пожал плечами Грек, — я как бы не против. Просто интересно.

— Нет там ни хуя интересного, — буркнул Шуко. — Обычный маньяк.

В этот момент из дома донёсся мужской рёв, и в нём было столько боли, что цыган невольно поёжился.

— Не обычный, — покачал головой Квадрат. — Он первый понял, к чему всё идёт.

— И к чему же? — заинтересовался Грек.

— Не знаю, — ответил здоровяк. — Но он знает.

— Ебать ты тупой, — вздохнула Марго, которая уже вернулась и сейчас спокойно сидела в садовых качелях, стоявших под навесом дома напротив пыточной.

— Да шла б ты на хуй, — беззлобно огрызнулся здоровяк.

— А ты, кстати, чего съебалась-то? — поинтересовался Грек.

— Да ну его на хуй, — отмахнулась Марго. — Он когда кого-нибудь режет, у меня после этого очко рвётся.

— А на хуя тогда вернулась? — приподнялся на локте цыган, который валялся в травке возле веранды.

— Моя теперь, — вместо Марго ответил Долбоёб, ударив себя кулаком в грудь. — Никто не тронет.

— Это блядь чё, шутка такая? — покосился на мертвяка Грек.

Однако Долбоёб посмотрел на него так, что тот поспешил отвести взгляд. Связываться с этой тварью Греку хотелось меньше всего.

— Долб, — оживилась Марго, — а у тебя хуй-то есть вообще? Я же девочка, меня ебать нужно.

Мертвяк запыхтел, но ничего не ответил. А ночную тишину вновь озарил душераздирающий крик из дома напротив.

— Нам чё, эту хуйню теперь всю ночь слушать? — поморщился Шуко.

— Боюсь тебя расстроить, — хмыкнула Марго, — но что-то мне подсказывает, сегодняшняя экзекуция одной ночью не ограничится.

— Почему ты так решила?

— Потому что сегодня он не спешит. Но это даже хорошо.

— Чем? — оживился Грек.

— Долго будет в хорошем настроении, — ответила Марго.

— Это да-а, — вздохнул Квадрат. — А он ничего по поводу пленных не говорил?

— В смысле? — нахмурилась девушка. — Охранять их велел.

— Это понятно, — согласился здоровяк. — Я о том, можно их трогать или нет?

— Ага, — ощерилась девушка. — Тебе что, та жирная бабка понравилась? Да ей же лет сто уже!

— Нормальная женщина, — нахмурился Квадрат. — И совсем не старая даже. Лет пятьдесят, может, чуть больше.

— Мне там, кстати, тоже одна приглянулась, — мечтательно произнёс Грек. — Худенькая такая, как тростиночка. А губки пухленькие, так и просятся на хуй.

— Я первый, — подскочил Квадрат и направился к сараю, в котором заперли пленных.

Через пару минут оттуда донеслись крики, звук ударов, а затем появился и виновник торжества. Он тащил за волосы упирающуюся женщину, о которой только что говорила Марго. Не доведя её и до середины двора, здоровяк сунул ей кулаком по зубам. Женщина упала, и он тут же завалился на неё сверху.

— Помогите! — зачем-то закричала она.

— Да не ссы, мать, — хохотнула Марго. — Может, он и сам справится.

— Ы-ы-ы, — ощерился Грек, отреагировав на шутку. — Может, я пока тоже это… А?

— Сиди на жопе ровно, — нахмурилась Марго. — Соблюдай очередь.

— Не, — вздохнул Шуко. — Насилие — это не по мне. Я люблю, когда женщина сама хочет. Вот тогда оно в удовольствие. А это всё хуйня. Ладно, вы тут сидите, а я пойду мертвячку отъебу.

— Не, ну заебись! — возмутился Грек. — А почему ему можно?

— Потому что он к женщинам с уважением относится, — назидательным тоном произнесла Марго. — Не то, что вы, упыри еба́ные.

Она хотела ещё что-то сказать, но в этот момент из дома напротив раздался очередной оглушительный визг, полный боли и обречённости.

Ночка выдалась тяжёлой. Практически никто так и не сомкнул глаз. Кочетков работал не покладая рук, и деревню периодически озарял то пронзительный девичий визг, то грубый мужской рёв.

В один из таких моментов Грек решил посмотреть: как долго это ещё будет продолжаться.

На горизонте едва забрезжил рассвет. Из окна дома напротив, разливался блеклый, трепещущий свет, испускаемый огоньком керосиновой лампы. Грек подобрался к дому и заглянул в окно, после чего почувствовал, как на его голове зашевелились волосы. Многое он успел повидать за этот год. Смерть во всех её проявлениях уже давно стала обыденностью. Но то, что сейчас вытворял их босс, никак не укладывалось даже в его воспалённом воображении.

Он увидел два куска окровавленного мяса, и оно до сих пор оставалось живым. Именно это и подействовало на Грека, словно удар кнутом. Мужик, крепко привязанный к кровати, неотрывно смотрел на наблюдателя, и в его глазах читалась единственная