Повседневная стратегия в мире монстродевушек - Вячеслав Танков

— Звали, милорд? — голова того появилась в дырке прохода.

— Тащи сюда двух крепких парней или женщин! — крикнул ему. — Пусть делают то, что им скажет Дасти! Меня не отвлекать! Максимальное исцеление! А точно… Кричать необязательно…

* * *

— Я, Барон Магнус де сент Экзюпери, торжественно клянусь Элуной, ибо из всех богов доверяю ей больше других, что буду изо всех своих сил заботиться и оберегать своих подданных, коими являются все разумные, кто просит моей защиты, за исключением людей рода человеческого! При этом я готов принять последних под свою опеку с рядом обязательных условий, безоговорочным подчинением и выполнением моих приказов! Клянусь, что каждый из моих подданных получит кров, еду, и защиту от любого врага. Взамен я прошу лишь трудиться на благо его собственной семьи и соблюдать законы моей общины! Я, Магнус, подтверждаю, что произношу эту клятву в собственном уме, без давления на меня и по собственному желанию!

— Неплохо получилось, — поддержал меня Штрон, вместе со мной стоя на небольшом возвышении. Вокруг нас сгрудились зверолюды, как те, что пришли со мной из столицы, так и те, кто жил в мануфактурах. Отличить последних от трущобных было проще, чем ожидалось: фабричные были похожи на ходячие скелеты, в то время как мои более-менее походили на живых. Мои подруги, временно принявшие роль поварих и медсестер, сбивались с ног, пытаясь накормить всех желающих и облегчить участь тех, кто совсем недавно был на краю смерти. Резкое исцеление избавило их от страшной участи, но эта встряска всего организма, привыкшего к постоянному голоданию, привела к тому, что большинство из таких исцеленных были полностью лишены сил и сейчас лежали прямо на полу замка на подстеленной мешковине. Те, кто был пободрее сбивались с ног, отпаивая их чуть ли не с ложечки. Радовало то, что рано или поздно силы вернутся ко всем из ослабевших. Зато в их глазах горел огонь веры и надежды, что не могло меня не радовать.

— Ты записал? — спросил своего верного напарника.

— В точности до последнего слова! — показал он мне артефакт, напоминающий ракушку. Дорогая и редкая штука, работавшая по принципу магнитофона. Полностью заряженная она могла записывать и воспроизводить любые звуки. Ею мало кто пользовался, кроме герольдов Императора. У одного из них я и купил такой, прежде чем отбыть из дворца. И вот сейчас он мне пригодился.

— Ярослава! Дуй сюда! Для тебя есть задание!..

* * *

Через несколько часов в столице произошло уникальное событие, растревожившее умы всех без исключения горожан. Ни с того, ни с сего прямо посреди рабочего дня в самом центре столице прямо у дворца Императора с неба спустилась… БОГИНЯ! Облик ее был неизвестен никому из верующих, но ее одухотворенный вид, совершенная красота и расходящееся во все стороны сияние не оставляли никакого сомнения в том, что данная девушка принадлежит пантеону святых сущностей!

— Внемлите, разумные! — громовым голосом произнесла она, воздев руки над собой. — Внемлите и расскажите тем, кого сейчас рядом нет! Я, младший ангел воинства небесного, Ярослава, святая во плоти, принесла вам послание от великомученика, страдающего за грехи ваши! Внемлите, ибо второго гласа божьего не будет!

Сразу же после того, как она замолчала, прозвучал тихий, почти неслышимый щелчок, потерявшийся во вздохах собравшейся толпы и на площади раздался мужской уверенный голос, в котором многие опознали того самого барона, недавно прибившего одного из самых кровавых мучителей слабых и невинных — Ришелье!

— Я, барон Магнус…

Убедившись, что слова достигли ушей каждого из присутствующих, «богиня», не произнеся прощальных слов, растаяла в воздухе. Через десяток минут то же самое явление произошло в городе знати, еще позже — во Внутреннем, в Трущобах, а потом исчезла совсем. Едва успокоившийся после кровавой расправы над Ришелье народ еще долго гудел, переваривая очередное событие, а разумные других рас, находившиеся под гнетом своих хозяев и работорговцев, обретали потерянную надежду и строили планы по своему освобождению. Главная сложность побега состояла вовсе не в толщине клетки, а в магическом клейме, сжигающем раба в случае неподчинения. Отмеченным таким знаком оставалось только набираться терпения и ждать. Но глубоко в их душах уже разгорался огонь веры и надежды там, где раньше были одни угольки…

— Слыш, малой, по-моему, это уже наглость с твоей стороны!..

Представьте себе такую картину: в чистом поле стоит хрустальная беседка, внутри которой балуются чайком очень странные личности. Сначала в глаза бросается огромная фигура звероподобного мужика. Это, несомненно, человек, а не зверолюд, но его легко спутать со вставшим на дыбы гризли: огромная косматая грива спутанных волос, мускулистое полуобнаженное тело, густо заросшее черными волосами и растопыренные пальцы на руках, похожие на когти. Вдобавок, он явно злится, что только добавляет ему «очарования».

— Уймись. Ты же знаешь, что он делает все это ради блага верующих! Наших верующих, между прочим!

Переведя взгляд дальше, можно лицезреть прекрасную эльфийку в боевой броне, сидящую за стеклянным столом с таким видом, словно она наслаждается чаепитием в родном Лесу среди огромных меллорнов. Она не обращает никакого внимания на разозленного гиганта-гризли, зато украдкой посматривает на третьего участника этой необычайной группы, невзначай проводя кончиком языка по верхней губе. Остроухая обворожительна и прекрасна. Ее тело идеально, как и полагается высшей эльфийке. У любого нормального мужчины при взгляде на нее мысли будут только об одном — делать с ней детей двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и триста шестьдесят пять дней в году!

— Как же вы оба мне надоели, — вздохнул третий участник странного собрания. Это был самый обыкновенный молодой человек лет двадцати. Совсем еще юноша, правда, подтянутого и спортивного телосложения. На нем обычные кожаные доспехи авантюриста и на поясе висит молоток кузнеца. В целом его присутствие здесь, возле громадного мужика и прекрасной женщины вызывает лишь вопросы, типа «какого он тут забыл⁈» И тем не менее, и «гризли», и остроухая «порномодель» внимательно наблюдают за парнем…

* * *

— Вы же сами постоянно говорите, что боги не могут вмешиваться в жизнь смертных! — говорю, начиная злиться. Мало того, что меня выдернули прямо из крепости, игнорируя мою крайнюю