Последний танец - Ольга Ружникова
Дальнейшее Алан может проговорить уже сам. Еще император Евгений когда-то предупредил его не запираться, потому что под пытками Эдингем всё равно проговорится.
Здесь ему проговариваться не в чем… но второго Евгения Мидантийского Алану не встретить. Вряд ли этим палачам будет нужна правда. Только признание. Продиктованное лично ими и подписанное капитаном Эдингемом. Можно даже сломанными пальцами.
Глава 13
Глава тринадцатая.
Эвитан, Лютена.
Даже сюда с улицы порой доносятся какие-то крики. Отголоски.
И не спасает даже закрытое окно.
Просто иногда люди слишком громко кричат. Когда их карают на столичной площади.
Интересно, жилье здесь по этой причине стоит дороже или дешевле? Некоторые любят зрелище. Или хотя бы слушать.
Алан таким не увлекался, даже когда считал себя циником, всё повидавшим в жизни. А уж сейчас, когда ясно, что никакой он, к змеям, не циник…
В двадцать лет Алан мечтал о блестящей карьере. Потом — постепенно продвинуться на службе у умного министра.
А сейчас просто не знает, что делать. Бесполезно строить планы на песке, если их в любой момент смывает очередным приливом. Очередным королем.
И почему Фредерик Юбочник не дотянул хотя бы до шестидесяти, а? А лучше — до семидесяти.
Когда-то так уже было. Почти так.
Теперь вместо таверны — чердачная каморка. Вместо дорогого вина — дешевое и щедро разбавленное водой. А вместо илладийца — наполовину мидантиец. Будто мало их было в жизни Алана прежде!
И кто бы поверил, что когда-нибудь Эдингем заскучает о Мидантии. Не о нынешней — с коварной императрицей-регентом Юлианой Кантизин у власти, а о совсем еще недавней. Евгений Милосерден был опасен, как королевская кобра, но на фоне подколодных гадюк и прочего рехнувшегося бестиария нынешнего Эвитана был просто идеальным правителем.
Вот только у Риккардо Рамиро был план. Есть ли он у Октавиана? Змеи, да парню двадцати еще не исполнилось, какой из него интриган?
Но как-то же он выжил — когда его уже схоронить официально успели. Где скрывался, у кого?
Что ж, нынешний собеседник Алана — тоже потомок мидантийцев. И даже тезка Мидантийского Барса.
Октавиан Мальзери, о чьей смерти было давным-давно объявлено на королевском совете. Жертва лютой мести князя Всеслава Словеонского и Старградского — за яд в чаше его жены, княгини Ксении.
Знает ли Мальзери-старший? Или он и прятал? По своим ядвитым мотивам. С такого станется.
— Нет, не знает, — сразу ответил Октавиан. — И если вдруг узнает, то точно не от меня.
— Это понятно, — кивнул Алан.
У всех есть или были отцы. Никто не захочет подставить своего.
Кроме мидантийцев, конечно. Особенно из императорской семьи.
— Неверно, — отрезал Октавиан спокойно, но твердо. — Своему я просто не доверяю. Как и он — мне. И он легко меня подставит — ради выгоды.
«А ты его?» — Алан спрашивать не стал. В конце концов, Октавиан Мальзери как раз был наполовину мидантийцем, а его отец — чистокровным. Граф Валериан на родине успел вырасти и стать самим собой.
И старший сын Валериана Мальзери уже мертв. Да и с дочерью там тоже какая-то темная история. То ли пропала, то ли погибла, то ли еще что…
Прежде Алан не слишком увлекался слухами и сплетнями, а теперь сожалеет, что маловато слушал о Викторе Вальданэ. Впрочем, о том до последнего только пели восторженные дифирамбы.
А Алан гордился, что снова занят настоящим делом. При монсеньоре Ревинтере.
Как все-таки были прав тот, кто запрещал королю самостоятельно править до двадцати пяти лет! И пусть Евгений Кантизин получил трон в двадцать три, но это — исключение. И другая страна. В Эвитане надо сначала посмотреть на монарха. Не свихнется ли раньше положенного возраста.
Но так или иначе, но Эдингем обязан Октавиану Мальзери если не жизнью, то убежищем. Потому что тот оказался абсолютно прав: наверняка «офицера» по особым поручения уже ищут по всей Лютене.
Хуже другое: нормального плана у Алана нет. В прошлый раз Бертольд Ревинтер был арестован, когда Эдингем против воли застрял в Мидантии. Но не стоит забывать, что именно тогда монсеньора спасла от казни очередная смена в Эвитане монарха.
А на сей раз в окружении нынешнего короля готовых его убить просто нет. Королева если бы собиралась — траванула бы уже давно. А прочие там — или подхалимы, или трусы.
Очередной вопль — определенно женский. Что там творится? С кем и за что творят? При Эрике Безумном бывало всякое, но Алан Эдингем его правление проторчал под крылом Евгения Кантизина.
Роджер тоже упоминал всякое… Алан всегда считал друга куда чувствительнее себя, но теперь уже засомневался.
Ясно одно: несмотря на всю опасность, нельзя бежать из Лютены, бросив тут монсеньора на произвол судьбы. И смотреть уже на его мучения и казнь на площади Эдингем не готов точно.
— Прекратите пить, — совсем как когда-то Рамиро, приказал Алану младший Мальзери. — Во-первых, такого слабого, дрянного вина вам придется вылакать целое ведро, а столько здесь просто нет. Во-вторых, это всё равно никому и ничему не поможет.
— Анри Тенмар, — внезапно понял Алан. То ли дешевое вино помогло, то ли сам сообразил. — Нужно связаться с ним и попросить спасти Лютену. Кроме него, помочь некому.
Потому что, кроме него, сменить короля можно разве что с помощью императора Мидантии. Но Евгений Кантизин — неизвестно где. Да и зачем ему устраивать переворот в соседней стране? А соваться с такими предложениями к Юлиане Мидантийской Лисице Алан всё же не рискнет.
А даже если Анри Тенмару плевать на Бертольда Ревинтера, на сотни тысяч жителей Лютены — нет. Ради них он уже сражался и раньше.
И, может, монсеньор (или Роджер, что ли) как-нибудь уговорит Анри Тенмара напялить эту клятую корону на себя. Лично с Алана уже точно хватит непроверенных королей. Особенно слишком молодых.
Глава 14
Глава четырнадцатая.
Эвитан, Лютена.
Октавиан явно считал, что Алан продолжает спать, иначе не устроил бы в комнате быструю помывку. Но Эдингем открыл глаза и ничего не заметить уже просто не