Сильнее, чем ты думаешь. Книга 2 - Мария Летова

Наша переписка взрывается смеющимися эмодзи.

Он шлет их целую дюжину, заставляя меня прикусить изнутри щеку и почувствовать знакомый порыв сквозняка в животе.

Я получаю «окей», закрытое сдержанной скобкой-улыбкой, спустя секунд десять после этого, но даже тогда Охотник остается в Сети. Первая ухожу я, в состоянии, когда рвануть вперед с места — как раз то, чего хочет мое тело. Слишком много энергии, которую хочется спустить, как очень горячую воду в кране. И отправляюсь я не в магазин нижнего белья, а в продуктовый!

Аделина

С недавних пор у меня появилась обязанность, которую я сама себе назначила, — радовать родителей приятными мелочами примерно раз в неделю. Даже если у нас всех по этому поводу эмоций мало, я все равно продолжаю это делать, ведь больше некому!

Набор фиточаёв, который лежит рядом со мной на парковой скамейке, — из этой оперы. Я купила его только что, мне по пути попался специализированный магазин.

С каждым разом быть оригинальной мне все тяжелее, но я продолжаю испытывать свою фантазию на прочность, и пока ее хватает.

В наших семейных традициях и помимо этого прибыло — матери каждый день звонит Макс, досконально перечисляя все, что с ним происходит в том учреждении, где он находится, таким образом родители контролируют ситуацию.

Я предпочитаю не быть свидетелем этих разговоров, причина — иногда мне не хочется ничего знать. Ни о том, как Макс поживает, ни о том, сколько с учетом инфляции стоит его адвокат, и с недавних пор я могу себе это позволить. Мне не нужно объяснять родителям почему. Почему теперь я так уверенно пользуюсь своим правом на личное пространство.

Я отбиваю звонок от матери и отправляю следом сообщение «перезвоню». Боюсь запнуться, если она спросит, как у меня дела. Я могла бы ответить, что фантастически: я нормально питаюсь, много гуляю, и моя личная жизнь сдвинулась с мертвой точки!

Сбросив с ног сандалии, я ставлю пятки на скамейку и подтягиваю колени к груди. Тимур садится рядом, буквально падает, освободив себе место от коробки с чаем.

— У тебя в планах детокс? — спрашивает он, повертев набор в руке.

— Это для родителей, — отзываюсь я.

Тим потный после бега. Он снимает бейсболку и вытирает пот со лба. Как у моих родителей дела, друг не спрашивает, он в курсе, что они у нас хуже некуда. Тим даже в курсе того, с кем мой брат судится, но у нас это закрытая тема.

Я давным-давно предупредила Тимура о том, что ничего не хочу знать о Багхантере. Тим его эсэмэмщик, но вживую они встречались один раз в жизни. Они общаются в Сети, и исключительно по работе. Общаются до сих пор, насколько я знаю, но это может быть и не так. Я не в курсе, ведь Тим к моему запрету относится очень ответственно.

Он возвращает на место бейсболку и откидывается на скамейку спиной.

— Какие новости? — интересуется Тимур.

— Новостей на сегодня нет, — отвечаю я.

Эта версия сейчас мне нравится больше!

И она почти близка к истине, ведь если считать, что эпицентром моих эмоций является одна личная переписка, то новостей действительно нет.

Она в режиме тишины со вчерашнего дня, а тот факт, что я так или иначе прислушиваюсь к телефону, отрицать бессмысленно.

Я еще не успела познакомиться с новостями Охотника в соцсетях, мне хватает тех ощущений, которые уже есть, — время от времени мне тесно в своей коже. Гадать, что сейчас происходит в его голове, — волнительно, если не сказать больше. Волнительно думать о том, как протекает процесс его самопознания!

Я бы могла поделиться опытом, рассказать, что значит быть оголенным проводом, только поделиться этим — все равно что остаться без кожи. К такому я и близко не готова, возможно… никогда…

Я резко смотрю в сторону, спрашивая:

— А у тебя?

— У меня нарисовался один стартап… — говорит Тим. — Тема некислая, большой проект. Работа не для одного, нужно человека три-четыре. С опытом. Почти такие же крутые, как я.

— Такие существуют?

— Знаю парочку.

Тряхнув головой, я чищу ее глубоким вдохом.

— Ты мне работу предлагаешь? — спрашиваю я, посмотрев на Тима.

— Да. Но ты вряд ли сможешь совмещать. Как на это смотришь?

Уволиться?

Кажется, отвечаю не думая теперь я только одному человеку…

Сейчас я думаю даже прежде, чем сказать:

— Можно обсудить.

Сделать это под кондиционерами я не против. Мы покидаем парк и добираемся до машины Тима за пять минут, в течение которых я думаю совсем не о его предложении…

Забравшись в салон, я складываю под грудью руки и вперяю взгляд в лобовое стекло, пока Тимур копошится в багажнике. Он меняет футболку и избавляется от бейсболки, «заменив» ее на солнечные очки, которые снял с козырька.

Я сосредоточенно слежу за тем, как меняется за стеклом картинка: вслед за оградой парка появляется перекресток и светофор, стоя на котором, Тимур ловит другую радиоволну.

Мои мысли ни черта не созревшие. Они в основном двигаются вразнобой в соответствии с тем бардаком, который представляют из себя мои гормоны.

Я пытаюсь запихнуть фиточай в сумку — вдруг получится, и он все-таки там поместится. Параллельно обращаюсь к Тимуру:

— Давно ты видел Альбину?

Сейчас для меня это имя значит примерно то же самое, что и три месяца назад, — доза радиации в крови.

Не знаю, каким образом, но нам удавалось не касаться Альбины естественным путем. Тимура ее дела никогда особо не интересовали, как и не интересовала она сама, если не находилась в связке со мной, а меня… я отгородилась от них баном, ведь именно Альбина составляла там Охотнику компанию.

Тим слегка удивлен, но его ответ я почти предвидела.

— Как бы да, — отвечает он. — Типа… весной.

Я, кажется, могу назвать день, но к некоторым воспоминаниям я тоже чувствительна, так что предпочитаю этого не делать.

— А в Сети? Что у нее нового?

— У нас, кажется, источник информации один и тот же.

— Я все пропустила.

Он издает смешок.

— Ну… — тянет Тимур. — У нее вроде как мужик появился. По крайней мере, это активно на витрине. Не парный контент, но уже не соло, —