Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля

— Железо ему не страшно, — прокомментировал Морле. — Но скоро вы убедитесь, что ему не страшно вообще ничего.

Затем — материализация аквариума с рыбками на пустом столике. Аквариум давали потрогать первому ряду и уносили за сцену. После чего маг бесцеремонно отнял цилиндр у конферансье и показал всем, что это совершенно обычный головной убор.

Солано поставил цилиндр на тот же столик, произвёл несколько пассов — и вытащил маленького белого крольчонка. Несколько детей в зале завопили от восторга. Их матери шикали, но сами не сводили глаз со сцены.

Маг продемонстрировал кролика залу и протянул Морле вместе с цилиндром. Тот принял животное с нарочитой, хорошо отрепетированной растерянностью и некоторое время смотрел на него, пока кролик смотрел на него.

— Что ж, — произнёс Морле наконец, — шляпа мне, очевидно, ещё понадобится.

Он водрузил цилиндр себе на голову и оглядел зал с видом человека, решающего государственную задачу.

— Однако встаёт вопрос: что делать с господином кроликом? Держать его дома я не могу. Съесть его я тоже не могу — кушать актёров неприлично.

В зале засмеялись.

— Следовательно, — Морле поднял палец, — он должен найти достойного хозяина. Или хозяйку.

Он обвёл взглядом первые ряды и немедленно нашёл то, что искал — девочку лет семи, которая тянулась к сцене так, что мать едва удерживала её за платье.

— Вот она, — объявил Морле торжественно. — Самый честный критик в этом зале. Мадемуазель, не угодно ли вам принять этого джентльмена под свою опеку?

Девочка не ответила — она просто вырвалась от матери и побежала к сцене. Зал захохотал и захлопал. Мать покраснела. Морле с поклоном вручил кролика новой владелице и проводил её обратно — под аплодисменты всего зала и музыкальное туше от квартета.

Пока зал переваривал увиденное, за занавесом поставили столб. Солано несколько раз демонстративно нанёс по нему рубящие и колющие удары шпагой, показывая, что дерево самое настоящее. В памяти публики при этом отложилось, что и шпага — тоже.

Солано встал за столбом, вытянул руки к публике, и на них надели оковы с цепью. Он с усилием потянул их на себя, демонстрируя прочность, показал, что столб слишком высок, чтобы перекинуть цепь поверху. После чего ему вручили палку с тканью, которой он и закрылся, подняв руки вверх.

— Нашего гостя не удержат никакие цепи, — доверительно сообщил Морле залу. — Но мы должны убедиться в этом сами.

Пока Морле интриговал публику, Солано быстро левой рукой отстегнул потайной карабин на браслете правого запястья и обогнул столб, стараясь держать палку ровно одной рукой. Там, где была левая рука, зрители видели только перчатку, пришитую к ткани. Мгновение — и карабин снова застёгнут.

Вспышка.

Ткань упала на пол, скрывая бутафорскую руку. Солано стоял всё ещё скованный, но уже перед столбом. Ассистенты сняли оковы под оглушительный шум зала. Несколько мужчин вскочили с мест. Кто-то требовал объяснений.

— Спокойнее, джентльмены. Вы же не хотите, чтобы выступление прервалось? — невозмутимо произнёс Морле. — Вы видели то, что видели. Объяснения ищите сами.

Следующий трюк выглядел скромно на фоне предыдущего — специально, чтобы страсти улеглись. В руках Солано держал две небольшие ученические грифельные доски — такие использовали в школах вместо тетрадок. На одной из них он вывел крупно: «семь плюс четыре». Положил кусочек мела между двух досок, потряс — и на доске появился ответ. Зал засмеялся — облегчённо, как смеются после испуга.

Пока зал отдыхал, за занавесом установили арку. С верхней точки до постамента свисала цепочка. Когда занавес раскрылся, Морле сменил тон — стал почти печален.

— Наш маг одинок. Его путь долог и труден. Ему нужна помощница — существо из иных миров, существо без страха и без боли. Сейчас он призовёт её.

Солано сделал жест, и гаучо выкатили гардеробную стойку с бельём. Солано принялся снимать с неё вещи на вешалках и цеплять на цепочку в арке, обозначая, что и на какое место тела должно приходиться. Сначала — панталоны и камиса. Потом — корсет. Потом всё остальное: чулки, сорочка, ещё одна юбка.

Публика следила с нарастающим замешательством. Дамы в партере смотрели с видом людей, которые решительно не одобряют происходящего, но отвести взгляд не могут. Несколько господ в задних рядах переглянулись и ухмыльнулись. Кто-то кашлянул.

— Мистер Икс создаёт образ с той же тщательностью, с какой скульптор работает с мрамором, — невозмутимо прокомментировал Морле. — Прошу отнестись с пониманием. Это искусство, а не бельевая лавка.

В зале засмеялись — облегчённо, как смеются, когда кто-то вслух называет то, о чём все думают.

— Наш чародей не чужд прогресса, — сменил фокус внимания публики Морле. — Перед вами новейший способ хранения одежды, появившийся в Нью-Йорке лишь несколько месяцев назад. Это называется вешалки-плечики, и их можно приобрести после выступления, если пожелаете.

Зал засмеялся. Торговля прямо посреди магии — это было нагло и смешно одновременно. Но на «Улиссе» этих вешалок было взято с собой десять тысяч штук. Чего уж стесняться.

Тем временем Солано закрыл всю инсталляцию платьем и поставил на постамент туфельки. Рамон и Фелипе торжественно накрыли арку широким плащом, тщательно запахнув его спереди и скрыв всю коллекцию женского гардероба. Капюшон с проволочным каркасом держался так, будто был надет на что-то невидимое. Солано водрузил на цепочку, видневшуюся сквозь капюшон, венецианскую маску «коломбины» и начал производить пассы руками.

Музыка изменилась. Морле призвал наблюдать внимательнее.

Ассистенты повернули арку вокруг оси, и плащ распахнулся.

Анна шагнула вперёд, поигрывая веером. На ней было всё то, что маг так тщательно развешивал до этого.

Зал замер. Потом — выдохнул. Потом — взорвался. Женщины в первых рядах аплодировали стоя. Несколько голосов требовали повторить. Мужчина в дальнем углу что-то кричал про дьявольщину, но его никто не слушал.

— Прошу любить и жаловать, — произнёс Морле, перекрывая шум. — Та, которой не было — и которая теперь здесь.

Анна грациозно раскланялась, держась кончиками пальцев за руку Солано.

Секрет был прост: Анна выехала на сцену на гардеробной стойке вместе с бельём, спрятавшись за плащом. Когда гаучо несли плащ к арке, они скрывали её от взглядов публики. Расстегнув плащ сзади, она пролезла внутрь арки, убрала бельё в основание