На острие скальпеля - Одри Блейк

– Показывай, – прервал его Дэниел, морщась от боли в шее, пока вешал пальто на вешалку.

Все койки в палате были заняты.

– Ее в конце коридора устроили. – Джефферс указал на наспех сооруженную ширму.

Дэниел вопросительно поднял бровь.

– Сильно кашляет, – объяснил медбрат. – Но она не одна, за ней другой санитар наблюдает.

– Дай-ка я гляну. – Еще на полпути к палате Дэниел услышал хриплый лай, три раза подряд, который сопровождался высокими, тонкими хрипами. Кашель был типичен для крупа или ларингита, но эти хрипы…

– Она все время затрудненно и со свистом дышит? – уточнил он.

– Да, но не так сильно, – признался Джефферс.

Дэниел побежал. Обогнув ширму, он увидел, что девочка с мокрыми от пота косами сидит на кровати, пытаясь отдышаться между приступами надрывного, выворачивающего наизнанку кашля, а обезумевший от страха санитар размахивает у нее под носом нашатырем.

– Цвет лица… – Гибсон осекся, потому что уже сталкивался с подобными случаями. Удушье развивалось очень быстро. Джефферс не мог этого знать. И все же… – Тебе следовало послать за мной, – прорычал Дэниел, роясь в саквояже.

– Вы оперировали мистера Кавендиша, – оправдывался Джефферс. – Я не хотел…

Дэниел тихо выругался. Хоть опыта у Джефферса маловато, в медицине он разбирается достаточно хорошо. Для хирурга платные пациенты всегда на первом месте. А тому, кто пытается жить на одну больничную зарплату, остается уповать на Бога.

– Кавендишем мог заняться и кто‐нибудь другой, – пробормотал Дэниел, обращаясь не только к себе, но и к Джефферсу. – Отойди, пожалуйста.

Медбрат убрал флакон с нашатырем. Гибсон взял деревянный стетоскоп и наклонился к девочке, но новый приступ кашля заглушил любые звуки, которые он рассчитывал услышать.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – улыбнулся он больной с уверенностью, которой не испытывал, но надеялся смягчить ужас в остекленевших глазах. Лицо пациентки побагровело, каждый вдох давался с невероятным трудом. Лет девочке было семь-восемь, не больше, щеки пухлые, ноги-руки крепкие. До этой болезни она была вполне здоровым ребенком. – Где ее мать? – спросил Дэниел, болезненно осознавая, что вместо мольбы и отчаяния в голосе чувствуется только пустота.

– Круглая сирота. С ткацкой фабрики.

Значит, лечение оплачивать некому. Вот почему ее положили в самый дальний угол.

Дэниел подождал, пока кашель чуть стихнет и перейдет с верхушек легких в гортань, при этом его собственное горло сжалось от высокого, напряженного звука, с которым воздух отыскивал почти несуществующий выход наружу.

– Не сдавайся, – сказал он девочке.

– Хотите, принесу еще ментолу? – предложил Джефферс.

Дэниел покачал головой, сжимая в руке тонкий скальпель. Для ингаляций уже поздно. Ребенок умирает от нехватки воздуха.

– Лучше приготовь канюлю [6].

Джефферс тут же повиновался, вытащил стальную дыхательную трубку и завис рядом с Гибсоном.

Когда Дэниел учился в Париже, один из его учителей много раз пытался проделать такую манипуляцию во время особенно серьезной вспышки заболевания верхних дыхательных путей среди детей города.

Все двадцать заболевших погибли.

«От лихорадки, а не от удушья», – напомнил себе Дэниел, хотя так было лишь в двенадцати случаях. Слишком многие скончались во время или сразу после процедуры. Он сам в течение получаса поддерживал искусственное дыхание шестилетнему мальчику, надеясь оживить его после того, как трахею очистят от скопившейся слизи и пленок и поставят стальную дыхательную канюлю.

– Продолжай дышать, – велел он девочке и выразительным кивком дал понять санитару и Джефферсу, что рассчитывает на силу их рук: им следовало держать пациентку как можно крепче. Между тем у нее уже заметно напряглись мышцы шеи, вены вздулись, лицо потемнело, а грудь начала судорожно вздыматься. Заметив опасные симптомы, Дэниел запрокинул девочке голову, защипнул складку кожи и быстрым движением скальпеля сделал продольный разрез. Девочка брыкалась и билась, но к этому времени еще один санитар навалился ей на ноги, и она успела лишь оттолкнуть врача на полфута назад. Он снова шагнул вперед и твердой рукой удлинил разрез.

– Делаем верхнюю трахеостомию, – пояснил он сквозь стиснутые зубы, чтобы расслышал Джефферс, – рассекаем первые трахейные кольца… – Дэниел нащупал хрящ, который сопротивлялся проникновению, потом нашел нужное место, где мягкие ткани поддавались. Чуть нажал скальпелем и проколол. – Оттягивай перешеек щитовидки… кровь губкой вытри. – В Сорбонне врачи протыкали трахею просто пальцем, как тонкий ломтик говядины, но все отверстия делались наугад. Сейчас же грудь девочки вздулась, словно вспучивающееся море, и Гибсон моментально вставил канюлю в нужное место.

Девочка перестала брыкаться и открыла рот, не осознавая, что теперь глотает воздух отверстием в горле.

– Как только цвет лица у нее станет получше, мы удалим мешающие выделения, – пообещал Дэниел, вытирая пот со лба, – а сейчас нужно следить, чтоб она не попыталась вытащить канюлю. Наложите вокруг повязку, чтобы кровь не попала в рану и не спровоцировала пневмонию.

Джефферс кивнул, глаза у него расширились.

– Как вы… – Он поперхнулся, сморгнул и начал снова: – Как вы молниеносно управились, доктор Гибсон, прямо в мгновение ока. – Поняв, что лепечет, словно первокурсник в первый день, он сглотнул и покрылся румянцем.

– При трахеостомии значение имеет каждая секунда, – наставительно произнес Дэниел. – Несколько раз посмотришь, как это делается, а потом и сам попрактикуешься… – Больше он не мог ничего сказать, во всяком случае не сейчас, когда пациентка еще лежала между ними, а санитары по-прежнему удерживали ее. Он обратился к девочке: – Они тебя отпустят, если пообещаешь не дергаться и не тревожить шею. Знаю, ты ужасно напугалась, но это был единственный способ дать тебе возможность дышать. Полежи немножко, – и он быстро сжал ей руку.

Слезы еще текли по щекам девчушки, но плакать она перестала, испытывая огромное облегчение оттого, что может снова набрать воздуха в легкие. Дэниел кивком велел санитарам отпустить ее. Через некоторое время предстояла неприятная задача: очистить горло больной от липкой массы, которая его закупоривала. Чтобы пациентка не сопротивлялась, неплохо бы использовать эфир, но для этого придется маску с ингалятора снять, а трубку надеть на трахеотомическую канюлю, вот только диаметр у них разный, к тому же рот и нос девочке нужно заткнуть, чтобы эфир попадал в легкие, а не выходил в окружающий воздух…

– Горло нужно прочистить как можно быстрее, – заявил Дэниел, качая головой. На прошлой неделе медбрат упал возле стола, надышавшись эфиром, вытекшим из неплотно прилегавшей маски пациента. Импровизировать на ходу, когда в этом нет острой необходимости, не самая лучшая идея.

Он достал часы и принялся отсчитывать секунды, наблюдая, как меняется цвет круглых щечек девочки.

– Когда она заболела?

– Температура поднялась два дня назад, но кашель открылся только к середине ночи. А когда он стал крупозным, ее привезли сюда, – ответил Джефферс.

Дэниел нахмурился. Круп и ларингит были обычным явлением.