Сильнее, чем ты думаешь. Книга 2 - Мария Летова

Для лиц старше 18 лет

Аделина

— Аделина у нас увлеклась фотографией, — объявляет мама. — Хотя этим в наше время не прокормишься. Или я не права?

Она обращается не ко мне, но я все равно тихо отвечаю:

— Это просто хобби.

Мы в ресторане, и он жужжит. Мне впервые лет за пять тем повезло, что день рождения выпал на субботу, так что здесь людно. Я не парилась с местом, выбрала что-то поближе к дому родителей, чтобы им не тащиться на другой конец Москвы. Просто придушила разногласия в зародыше.

Мне исполнилось двадцать четыре. Я родилась в обед, без проблем и форс-мажоров. В двадцать четыре я доставляю родителям примерно столько же проблем.

— Да, собственно, вы правы, — слышу я рядом. — Особо не заработаешь. Но Аделине пригодится в работе, пусть изучает…

Эти слова режут слух, потому что звучат так, будто я у кого-то спрашивала разрешения, но я не реагирую. Ни штыками, ни комментариями. Просто изучаю салатные листья в своей тарелке, в последнее время мне так комфортнее - быть тихой и незаметной.

— А я, видимо, что-то пропустил, — говорит папа. — Первый раз слышу про твое хобби.

— Просто ты не подписан на мою страницу, — успокаиваю я.

— Надо исправляться…

— Кирилл, — обрывает наш диалог мама. — А у тебя какие планы? Ты надолго в Москве?

Я продолжаю смотреть в свою тарелку, слушая ответ:

— Я, вообще-то, насовсем. Я переезжаю.

— Вот это новости, — удивляется папа. — И молчишь. Почему так решил?

— Расширяю перспективы. Да и в целом, у меня в последние полгода много предложений на Москве завязано.

— Обстоятельства вынуждают?

— Не только.

Я наконец-то поднимаю взгляд от своей тарелки и смотрю на человека, в которого была влюблена практически всю сознательную жизнь.

Кирилл Голиков - ученик моего отца. В юности - подающий надежды теннисист, а сейчас соучредитель питерской студии видео и звукозаписи. В этом году у них появились спонсоры и они выиграли какую-то премию - засветились по крупному. И продолжают светиться, не упускают такую возможность.

Мы ровесники. Его день рождения был в феврале.

Последние шесть лет он живет в Питере, и для меня его переезд тоже новость.

Я встречаю его взгляд. Кир не отводит глаз от моего лица весь вечер.

Мы были вместе. Практически жили вместе, пока два года назад Голиков меня не бросил, так что я не принимаю его внимание за галлюцинацию, слишком хорошо с этим человеком знакома.

Очень тесно и близко. До миллиметра в физическом смысле, и до каждой черты в ментальном.

Он ездит взглядом по моему телу, весь вечер смотрит мне в глаза, когда не смотрит на губы, и все это внимание пропитано слишком большой настойчивостью. Особенно большой. Это что-то новое, поэтому и задевает.

В Питере у него есть девушка, но я игнорирую его внимание не поэтому. Я просто не хочу гадать, что сегодня творится в его голове. Он слишком давит…

Я его не приглашала. Он приехал вместе с родителями.

Мой отец был его тренером почти десять лет, они никогда не теряли связь, он был у моего отца третьим ребенком. Связь они не теряли в том числе и из-за меня, ведь мы с Голиковым с пятнадцати лет то сходились, то расходились. Мы были вместе два года, даже живя в разных городах. Ссорились, потом мирились. Очень громко и бурно.

У него генетика аристократа. Черты лица, телосложение. Он худощавый, но жилистый. Сильный. Не склонен к набору лишнего веса, но с достаточно тяжелой костью, что иметь сильную подачу в теннисе.

Амбициозный, талантливый, самовлюбленный. Красивый.

Я могла бы составить ему отличное портфолио.

На нем пиджак и белые джинсы. Его волосы русые, челка отброшена со лба - он носит эту прическу уже год. Ему идет.

Встретив мой взгляд, Кир укладывает локти на стол и спрашивает, обращаясь только ко мне:

— Посоветуешь хорошего риэлтора?

— Отправлю сообщением, — отзываюсь я.

— А сейчас ты где живешь? — интересуется мама.

— Снимаю посуточно.

— Ты можешь пожить у нас. Хотя, ты, наверное, не один…

— Я один, — говорит он. — Но откажусь. Спасибо.

Я смотрю в тарелку, шестым чувствам ощущая, что он ждет моей реакции на свой обновленный “семейный” статус, но не собираюсь ее давать.

Мы два года как расстались, но именно в последние три месяца я динамила его везде - его сообщения в соцсетях, его фотографии, истории. Просто не открывала. Не интересовалась. Было не до этого.

И теперь я наконец-то поняла, как описать его сегодняшнее присутствие - он пришел из-за меня. И только.

Я усваиваю этот вывод, чуть скрипнув стулом по полу.

— Мы так тебе благодарны, — продолжает мама. — Правда, Кирилл. Ты нам очень помог.

— Помог, чем смог.

— Хорошо, когда есть возможности… — бормочет папа.

Голиков одолжил моим родителям деньги.

Мой младший брат сейчас судится со своим бывшим работодателем. Ему предъявили иск на конскую сумму, нам пришлось обратиться к услугам очень недешевого адвоката.

Мой брат программист, и он слил инсайдерскую информацию, нарушив… договор со своим нанимателем.

По его совету адвоката главной линией защиты станет то, что Макс не отдавал отчета своим действиям, поэтому сейчас мой брат проходит липовое лечение в психиатрической клинике, из-за этого суд перенесли…

Последние месяцы были для моей семьи супер стрессовыми, и это… только начало… Мы понятия не имеем, чем все это закончится. Для моего брата в любом случае ничем хорошим. Даже при лучшем раскладе он несколько лет будет… разгребать свое же собственное дерьмо.

Противоположная сторона не собирается идти компромиссы. За три месяца она не пошла даже на обычный контакт.

Я переключаю внимание на команду официантов, которые возникают у нашего стола с тортом, из которого торчит бьющая фонтаном искр свеча-фейерверк. У них с собой переносная колонка, музыка из нее орет. Поздравительная песня, помимо этого я получаю личные поздравления. Им известно мое имя и кое-какие подробности моей жизни.

Шум привлекает к нам внимание, особенно ко мне. Я это поздравление не заказывала, поэтому интуитивно бросаю взгляд на лицо Кирилла.

Он наблюдает за мной с ухмылкой