Виктория Ученова - Беседы о журналистике (второе издание)

Писатель, профессиональный журналист, высмеивает стандарт, выспренность, фальшь, которыми подчас грешат вопросы интервьюеров. В ответ ироническое «подыгрывание» рабочего, его подтрунивание над языком нарочитой фамильярности, за которой, по существу, неуважение к собеседнику, хоть и именуют его без всякого на то основания «коллегой».

Фальшь, неискренность, показуха не меньше, чем некомпетентная и невежливая настырность, вредят журналистским контактам, действуют отталкивающе, не дают возможности получить ценную информацию, грозят утратой авторитета. И напротив, самоотверженную помещу попутчиков, собеседников, порой случайных, встретит журналист, если сумеет расположить их к себе, убедить собственной убежденностью и душевностью. В подтверждение еще один эпизод из опыта Г. Бочарова. Журналист вылетал по срочному заданию газеты, чтобы написать о том, как героически спасали загоревшееся хлебное поле.

О мужестве, труде и риске. «Самолет уходит через тридцать минут, билетов нет. У диспетчера красные от бессонницы глаза, прокуренный голос, грустная улыбка.

За сутки дежурства перед ним прошли колхозники и главные инженеры, военные и корреспонденты, отпускники и опаздывающие из отпусков.

— Там пожар, — говорю я. — Вот телеграмма. Молодой парень, москвич гасил огонь, рискуя жизнью, и теперь…

Но палец диспетчера уже на рычажке селектора.

— Сколько ты весишь? — спрашивает он.

— Пятьдесят семь килограммов, — отвечаю я.

— Сколько? — с сомнением переспрашивает он.

— Это без одежды, — говорю я. — Так — шестьдесят.

— Кажется, уладил — лети. Только расскажи по-человечески, что там случилось. Ждем…»

Дальше были теплоход и паром, районный комитет партии, поездки с Васей Головкиным — героем события — по его страшному огненному маршруту, встречи с комбайнерами, домохозяйками, шоферами. Дальше был не менее срочный и сложный путь обратно, когда только от доброй воли встреченных людей зависело, успеет ли журналист к отлетающему рейсовому самолету или будет ждать сутки. «В репортаже „Схватка“, — вспоминал впоследствии автор, — не было ни слова о диспетчерах аэропортов, милиционере с пристани, старом паромщике, молодых пилотах и шоферах. Но их присутствие ощущалось за каждой строкой. Они помогали газете как можно скорее рассказать о мужественном поступке, потому что знали цену мужественным поступкам и были наверняка готовы к тяжелым испытаниям в любой трудный миг их собственной жизни. Иначе неясно, зачем бы им все это было нужно…»

Так складываются звенья содружества, добровольной помощи со стороны незнакомых, уважающих журналистское дело людей.

— Добыть точную информацию, поведать людям истину — профессиональное право честного журналиста. А все же неточностей и в самых хороших газетах немало.

— Увы, заблуждения неотделимы от всякого процесса познания. Но, поняв их природу, легче с ними бороться и добиваться истины.

Философ XVII века Ф. Бэкон, размышляя о трудностях познания, писал: «Есть четыре вида идолов, которые осаждают умы людей. Для того чтобы изучать их, дадим им имена. Назовем первый вид идолами рода, второй идолами пещеры, третий — идолами площади и четвертый — идолами театра». Своей метафорой философ обозначил типы заблуждений, которые сбивают с курса разум, стремящийся к познанию истины. Ошибается тот, кто считает, что век научно-технической революции поборол всех идолов. Бэконовские страшилища живучи.

«Идолов рода» Ф. Бэкон расшифровывал так: «Ум человека уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривленном и обезображенном виде». Ошибки субъективности восприятия — так сегодня можно объяснить первую распространенную группу заблуждений.

«Журналист» рассказал, как очеркист «Комсомольской правды» В. Хилтунен собирал материал в Одоевской средней школе Тульской области. Работал, как и обычно, тщательно, кропотливо, влезал в детали, проверял и перепроверял свидетельства. Внезапная болезнь — приступ аппендицита — вынудила прервать работу. Едва оправившись после операции, он даже в больнице продолжал собирать материал: беседовал с наведывавшимися людьми, изучал протоколы педсоветов…

«Он работал как вол», — отзовутся потом об авторе очерка участники одоевской эпопеи.

И потом, выписавшись из больницы, «добирал» данные. Очерк об опыте одоевцев требовался срочно — газета спешила передать «ключи» одоевского опыта другим сельским школам. И вот очерк В. Хилтунена «Директор» распечатан десятимиллионным тиражом «Комсомолки».

Прочли его, разумеется, и в Одоеве. И… послали возмущенные письма в «Комсомольскую правду», в редакцию журнала «Журналист». В письмах жаловались на то, что журналист исказил облик главного героя очерка, директора Одоевской школы Е. Бобылевой. Хорошо знавшие ее люди писали в газету, что Евдокия Федоровна — личность глубоко интеллигентная, тактичная, как литератор она отлично владеет словом, силу которому придает твердая убежденность в правильности своего дела… А изображена она «гром-бабой», как выразились многие одоввцы, читая очерк: ведь от нее закрываются па замки областные начальники. А некоторые читатели даже засомневались и решили, что Е. Бобылеву в очерке критикуют.

Вот он, резонанс неточного субъективного восприятия журналиста. Результат, навеянный первой группой бэконовскнх «идолов». Журналист был добросовестен и дотошен. Это особенно подчеркивали все, кто писал возмущенные письма. Он еще до болезни чуть ли не целый день ездил с Е. Бобылевой: в райком партии, в управление Сельхозтехники, в шефствующий над школой совхоз, встречался в школе с выпускниками. Однако общее восприятие характера героини оказалось неверным. Подвел субъективизм — нередкий источник журналистских заблуждений.

Но вот вторая группа определенных Ф. Бэконом заблуждений: идолы пещеры — где подстерегают они?

Философ объясняет: «Ведь у каждого, помимо ошибок, свойственных роду человеческому, есть своя особая пещера, которая ослабляет и искажает свет природы».

К этим «пещерным» заблуждениям Ф. Бэкон относит личную предвзятость и предубежденность, вызванную предшествующими впечатлениями.

Чем это грозит журналисту? А вот чем — сбор материала начинается не на пустом месте, не на «чистой доске» профессионального восприятия. Журналист готовится к встрече с героем, а его сознание перебирает возможные обстоятельства и формирует предварительную «модель» ситуации. Вот едет журналист по тревожному сигналу за критическим материалом, а впечатление от того, что он видит на месте, благоприятное. Какая позиция повлияет на дальнейшее изучение фактов?

Корреспондент журнала «Крокодил» Р. Киреев, «отправляясь в Липецкую область, уже набрасывал в голове план фельетона о руководителе, для которого охотничьи страсти важнее работы. Думается, что подобная заблаговременная прикидка не столь уж безобидна, как это может показаться на первый взгляд. Она рождает некую пристрастность, невольную избирательность зрения: хочется замечать лишь те факты, которые подходят под созданную тобой схему».

Идолы предвзятости пытаются запрятать непредвиденные детали в укромный угол «пещеры» — в заранее готовое решение. Бывает, что это им удается. Но опытные журналисты умеют не поддаваться коварным искусителям.

«Идолы площади», по мнению Ф. Бэкона, способны склонить человека к общепринятой версии, навязать некритическое усвоение позиции большинства. А большинство в сложных вопросах тоже не застраховано от ошибок. Журналист обязан перепроверять «глас большинства» вдумчиво и критически.

Корреспондент ярославской газеты «Северный рабочий» В. Мельников прибыл с редакционным заданием в совхоз «Луч». Привел его сюда тревожный сигнал о хищении семенного зерна. Журналист представился директору совхоза, сообщил о цели командировки.

Директор его прервал:

— Знаю! Опять эта Болотова. Строчит и строчит кляузы: замучила всех. Лучше бы работала как все…

Это мнение разделяли многие жители совхоза. С кем ни беседовал корреспондент, ему говорили, что автор письма — известная кляузница. К тому же нерадива — работу выбирает только выгодную, от другой отказывается. На сенокос, например, вышла всего три раза…

Все факты корреспондент изложил в подготовленной публикации: жалобщицу пристыдил, существу жалобы значения не придал. И вот материал стоит в полосе.

К счастью, он не был напечатан. Опытному редактору доводы показались неубедительными. Особенно смущала ссылка на общее мнение, которым оперировал корреспондент. Конкретных доказательств практически не было.