Киберсант - Анатолий Белоусов

– Да зачем тебе это надо?!

– Потом скажу, – раздельно произнес Николай Петрович, пододвигая Барскому наполненную кружку.

«Ладно, – мысленно начал рассуждать Алексей Николаевич, – если нельзя грабить банк, попробуем решить задачку иначе…» Ему вспомнился раздел психологии, изучающий механизмы мышления, в частности подходы к решению проблемных ситуаций. Что-то из университетского курса. Испытуемым предлагалось следующее: из шести спичек, высыпанных на стол, необходимо было сложить четыре равносторонних треугольника, причем ломать спички по условиям задачи запрещалось. Большинство участвующих в эксперименте с энтузиазмом принимались за дело, но уже через пять-десять минут энтузиазм их резко снижался и интерес к решению задачи быстро сходил на нет. Как ни крути, складывались только два треугольника, но не три и уж тем более не четыре.

Весь фокус состоял в том, что лежащие на плоскости стола спички изначально ограничивали мышление испытуемых этой самой плоскостью. Передвигая палочки так и эдак, люди зацикливались, совершенно упуская из виду, что никто их не связывал лишь двумя пространственными координатами. Достаточно было начать мыслить объемно, и все те же шесть спичек прекрасно складывались в тетраэдр, давая тем самым необходимое количество треугольников.

«Что делать человеку, оказавшемуся в незнакомом городе без документов, жилья и денег? Не будем концентрировать внимание исключительно на деньгах. Понятно, что, окажись у нас в руках необходимая сумма, и все остальные проблемы решатся сами собой, но… Взглянем на дело иначе! Для начала нужна крыша над головой и хоть какая-то жрачка. Бомжиный образ жизни нам не подходит, а значит…»

– Я отыскал бы булыжник побольше, – ответил Барский, – и этим булыжником расколотил бы витрину ближайшего магазина.

– Зачем?! – искренне удивился Змеев.

Его рука с поддетой на вилку шпротиной застыла на полпути ко рту. Несколько масляных капель упали на ореховый, ручной работы стол.

– Как зачем? – пожал плечами Алексей Николаевич. – Меня бы забрали в милицию. Много за такое хулиганство не дадут, зато помогут выправить документы. Скажу, что начисто отшибло память и ничего не помню. Кроме того, на какое-то время буду обеспечен казенным жильем и бесплатным питанием.

– М-да… – криво усмехнувшись, Змеев покачал головой и проглотил-таки свою рыбку.

– На нарах смогу все обдумать, завести массу полезных знакомств и получить исчерпывающую информацию как о городе, в который попал, так и о том, каким образом можно в нем выжить.

При этом ему почему-то вдруг вспомнилась сценка из книги «Незнайка на Луне», когда главный герой угодил в каталажку и познакомился там с лунными коротышками.

– Ладно, с этим все ясно, и через пару недель или даже дней тебя выпустят, – согласился Змеев. – Допустим, выдадут новые документы или какую-нибудь справку. Что дальше?

– Можно, конечно, заняться разбоем, – рассуждал вслух Барский, – с полученным в (…каталажке…) кутузке опытом воровскую карьеру сделать будет несложно.

Он отхлебнул пива.

– Впрочем, – продолжил он, – подобная перспектива меня едва ли прельстит. Обворовать какую-нибудь квартиру – это не проблема, но заниматься подобным делом на профессиональной, так сказать, постоянной основе… Не-ет, это не выход. Рано или поздно поймают и упакуют уже не на неделю, а по полной программе.

– Ага! – согласился Змеев. – Какую же ты видишь альтернативу?

– Подломить хату-другую, – цинично заявил Алексей Николаевич, – и на этом остановиться. Денег на жрачку и на то, чтобы снять комнату, мне хватит. Документы есть. Буду искать работу!

– А дальше? – не унимался Николай.

– А что дальше? Разработаю план действий на ближайшие десять лет. Напишу один за другим несколько бестселлеров. Куплю себе домик за городом и заживу как крутой писатель.

Он снова отхлебнул из кружки и добавил:

– Сделаю вместо обычных дверей арки, а в холле поставлю фонтан с золотыми рыбками. И люстру хрустальную в туалете повешу.

– Ну-ну, – захихикал Змеев, – хрустальная лампа в сральнике – это солидно. Я бы, например, до такого не додумался.

– До арок же додумался, – угрюмо ответил Алексей Николаевич, опуская на стол пустой бокал.

Он вдруг страшно разозлился на своего друга. Пухлый бумажник под зеркалом, дорогостоящий ремонт, его высокомерный тон и дурацкие вопросы – все это вызывало сейчас жуткое раздражение. То, что Змеев выручает его деньгами чуть ли не каждый месяц, как-то позабылось.

– Ну ладно, – сказал Николай Петрович, безошибочно уловивший перемену, произошедшую в настроении Барского, – а теперь обещанное разъяснение…

Он поделил остатки пива, причем Алексею Николаевичу плеснул больше, чем налил самому себе.

– Ты только не думай, что я над тобой издеваюсь или прикалываюсь. Вовсе нет! Все-таки ты мой если и не единственный, то, по крайней мере, самый близкий друг.

– Знаю, знаю… – отмахнулся Алексей Николаевич.

Вместо злости возникло чувство стыда.

– Обрати внимание, ты только что решил сложнейшую задачу. Пусть теоретически, но ты проделал путь от нищего бродяги до преуспевающего литератора. И заметь, самая трудная часть твоего плана, по сути дела, уже реализована в действительности! У тебя есть квартира, есть документы и работа, обеспечивающая необходимый прожиточный минимум.

– Да уж, – улыбнулся Алексей Николаевич. – Даже грабить никого не пришлось, бить витрины и попадать (…в каталажку…) за решетку.

– Более того, – продолжал Змеев, – ты действительно написал несколько романов. Пусть не бестселлеров, но вполне увлекательных и остроумных. Я читал, мне очень понравилось. И продолжаешь работу над новым, если я не ошибаюсь?

Барский кивнул, все еще не понимая, к чему он клонит.

– Так вот, – Николай Петрович похлопал его по плечу, – может быть, все не так уж и плохо, как тебе кажется? Может, не стоит унывать, а нужно лишь набраться терпения, разобраться, что же ты делаешь на данном этапе не так, и изменить стратегию?

– Да с чего ты взял, что я унываю?! – удивился Алексей Николаевич.

– Мы двадцать лет знакомы. Неужели ты думаешь, что это недостаточный срок для того, чтобы научиться понимать, что с тобой происходит?

От Змеева Алексей Николаевич вышел в глубокой задумчивости. «Да, черт побери! Как ни крути, но в главном Колян прав, – думал он, медленно шагая по улице в направлении дома. – Философы – они всегда правы, это их хлеб, их работа. И Колька здесь не исключение. Не зря его работы публикуют, не зря выписывают гранты и премии. Надо как следует во всем разобраться. Где-то я допустил ошибку.