Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

Нарциссическая травма – это очень рано (в раннем детстве) полученный ребенком запрет на собственную индивидуальность, на то, чтобы он мог быть и проявляться таким, каков он есть, настоящим. Нарциссическая травма – это тотальное неприятие родителями индивидуальности ребенка, транслируемое на самых ранних этапах его развития и в последующих возрастах. То есть это не просто история о том, что родители не приветствуют какие-то черты характера сына или дочери, его вкусы и предпочтения, его увлечения и хобби, – это история о том, что ребенок, каков он есть, раздражает родителей, мешает им, причиняет неудобство тем, каков он. В каком-то отдаленном приближении понять, что это такое, поможет аналогия: родители хотели мальчика, а родилась девочка. Она тотально разочаровывает их с самого начала попросту тем, что она не мальчик (а ведь она ничего не может с этим сделать). Ее потом будут воспитывать как мальчика и прививать ей привычки и ухватки мальчика, и, возможно, преуспеют в этом. Драма нарциссической личности гораздо глубже – ее саму ни в каком виде не приветствуют родители, а для ребенка это означает, что и этот мир в целом. В этом мире тебе не рады, в этом мире тебя не хотят, в этом мире ты помеха, ты раздражаешь, ты утомляешь – в этом мире тебе нет места и нет рядом того, кто чувствовал бы происходящее так же, как и ты. И даже если ты когда-нибудь осмелишься выражать свои чувства вслух, получишь обвинение в неблагодарности.

Типичная семейная ситуация, характерная для развития нарциссической личности, предполагает, что один (или оба одновременно) из родителей не был в состоянии предоставить собственное внутреннее пространство для того, чтобы ребенок мог почувствовать себя увиденным, замеченным, ценным, важным просто по определению, безо всяких дополнительных условий. Нормальная ситуация развития ребенка до двух с половиной – трех лет предполагает предоставление такого пространства, в котором он может почувствовать себя центром вселенной, вокруг которого все вращается, – тем, на кого устремлены любящие глаза, тем, кому безраздельно принадлежит внимание родителя. Естественно, такой опыт не может быть постоянным и непрерывным: родители – живые люди с собственными потребностями, и мир и вправду не вращается вокруг ребенка, однако в нормальном варианте развития ребенок имеет достаточно такого опыта, когда родители вкладывают в контакт с ним много любви, много восхищения, много интереса по отношению к ребенку. Что происходит в рамках такого контакта? Родитель замечает проявления и чувства ребенка, называет их вслух, родитель эмпатически реагирует на чувства ребенка, родитель содействует реализации потребностей ребенка: «Ты есть. Ты здесь. Я люблю тебя – ты бесконечно дорог и ценен мне. Я вижу, что ты плачешь, у тебя не получается взобраться на лестницу, и ты злишься. Ты терпишь неудачи – но это ничего, так бывает; я с тобой и в неудаче. Я приду тебе на помощь, и мы взберемся вместе».

Ребенок с нарциссической травмой лишен такого опыта. Вместо «ты есть» он слышит родительское «я есть» и «ты мне нужен для реализации моих потребностей». Классической иллюстрацией является нарциссичный родитель, который в своем ребенке видит лишь собственное нарциссическое продолжение (в терапии говорят – расширение): «Мне нужен только идеальный ребенок, если ты не идеален, ты ничтожество, ты мне такой не нужен». Другая классическая вариация – эмоционально незрелый, несчастный, страдающий в браке (или от его отсутствия) родитель, который сам не может являться для ребенка полноценной опорой, но скорее ищет опору и реализацию собственных эмоциональных нужд в своем ребенке: «Погрусти вместе со мной и утешь меня», «Мы с тобой одинаковые, я не хочу, чтобы ты был такой, как твой второй родитель» – вот негласное послание такого отца или матери. «Мы вместе» – и при этом реальная индивидуальность ребенка игнорируется, ее в упор не видят, а если и замечают отдельные ее проявления, то проявления эти раздражают, и ребенок слышит: «Нельзя быть таким (злым, агрессивным, быстрым, громким, резким, грустным, задумывающимся и т. п.). Само по себе качество, раздражающее такого родителя, никуда при этом, естественно, не девается, но ему не находится места, ему систематически не хватает внимания – что это за «агрессивность», что за ней стоит, какие потребности она защищает. Ребенок, возможно, терпеть не может (в отличие от его матери) несчастных бездомных кошек, и этому «терпеть не могу» не достается никакого родительского внимания – оно попросту объявляется «плохим».

В результате массированной нарциссической травмы ребенок не может проявить в этот мир собственную индивидуальность – он плохо чувствует собственные непосредственные, естественные реакции (потому что никто не уделяет им внимания), имеет отдаленное понятие о собственных чувствах и в особенности о потребностях, которые за этими чувствами стоят; он не умеет регулировать свои эмоции и утешать себя в нересурсных состояниях (потому что этим никто никогда с ним не занимался). Он имеет довольно смутное представление о себе самом настоящем – таком, каков он есть. Нарциссическая травма – это запрет ребенку быть самим собой, это отказ родителей рассмотреть и приветствовать индивидуальность сына или дочери, это настойчивое желание родителей использовать ребенка для удовлетворения собственных эмоциональных потребностей, то есть фактически отказ ему в его собственном пространстве, где он может ощутить себя центром любящего родительского внимания; вместо этого происходит инверсия ролей, и ребенок за счет собственных психических ресурсов должен обеспечивать такое пространство своему родителю (или родителям).

Нарциссическая травма, никак не смягченная и не компенсированная в результате отсутствия более здоровых, теплых, поддерживающих отношений с каким-нибудь иным лицом (другие родственники или друзья семьи), с высокой степенью вероятности приводит к развитию личности по нарциссическому типу. Вторым высоковероятным сценарием является развитие личности по эмоционально зависимому типу.

О нарциссизме как типе личностной структуры (складе личности) говорят в тех случаях, когда у человека не имеется иных способов реагирования и мировосприятия, переживания себя и переживания контакта с другими людьми, помимо тех, которые соотносятся именно с нарциссизмом. Собственно, именно они отражены в этой книге. Еще раз подчеркну, мне важно избегать любых видов стигматизации. Нарциссическая личность может очень ранить окружающих и вызывать у них много негативных чувств, однако мне кажется очень существенным то, что она первая страдает от того, какая она; нарциссизм – тяжелейшая беда самого человека, тяжелейшая беда и тяжелейшее страдание. Книга, которую вы держите в руках, появилась как попытка не обвинять и не стигматизировать нарциссическую личность, а понять ее. Однако я не призываю людей, которые являются партнерами или друзьями такого человека, бесконечно оправдывать его