Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

Сразу по прибытии иезуиты оценивают обстановку. Прежде чем учить других, они стремятся научиться сами, и один из братьев без промедления берется за дело, чтобы как можно быстрее овладеть языком коренных жителей. С первого взгляда становится ясно, что аборигены застряли в самом примитивном кочевом состоянии. Они ходят в чем мать родила, не знают труда, не имеют ни украшений, ни простейшего инструмента. Для пропитания им хватает того, что дают деревья и реки, и, как только одна территория истощается, они идут дальше. По сути своей добродушная и незлобивая раса, они ведут войну друг с другом лишь для того, чтобы брать пленных, которых затем с большой торжественностью съедают. Однако даже этот людоедский обычай зиждется не на какой-то особой жестокости их природы – наоборот, эти варвары дают пленнику своих дочерей в жены, холят его и лелеют, прежде чем убить. Пытаясь отучить их от каннибализма, священники встречают скорее недоуменное изумление, чем воинственный отпор: эти дикие люди живут вне каких-либо культурных и нравственных представлений, и поедать пленников для них – такое же невинное праздничное развлечение, как пить, плясать и спать с женщинами.

Этот чудовищно низкий уровень развития поначалу кажется непреодолимым препятствием для работы иезуитов, но на самом деле облегчает им задачу. Дело в том, что у этих нагих существ вообще отсутствуют религиозные или нравственные представления, поэтому их гораздо проще прививать абсолютным дикарям, чем народам, у которых уже есть свой главенствующий культ и волхвы, священники и шаманы яростно противятся миссионерам. Коренное население Бразилии, в отличие от таких племен, «чистый лист»,– papel em branco, как выражается Нобрега; эти люди легко и податливо усваивают новые наставления и открыты любому поучению. Повсеместно аборигены встречают brancos[35], священников, без тени недоверия: «Onde quer que vamos, somos recebidos com grande boa vontade»[36]. Они безропотно соглашаются принять крещение и – почему бы и нет?– с охотой и благодарностью идут в церковь вслед за священниками, «добрыми белыми», которые защищают их от других, «злых белых». Конечно же, иезуиты, будучи просвещенными и трезвыми реалистами, понимают, что вялое, бездумное согласие, с которым каннибалы преклоняют колени и творят крестные знамения, еще очень далеко от истинной христианской веры – даже у знаменитого защитника их миссии в Сан-Паулу, Тибирисы, иногда случались рецидивы каннибализма; они не тратят времени зря на ведение хвастовских подсчетов обращенных душ. Иезуиты знают, что их истинная задача – работать на перспективу. Сначала кочевников надо приучить к оседлому образу жизни; тогда можно будет взяться за их детей и заняться их образованием. Нынешнее поколение людоедов по-настоящему окультурить уже не получится. Однако воспитать в русле европейской культуры их потомков – детей и внуков – вполне реально. Поэтому для иезуитов самое важное – создать школы, в которых они, весьма дальновидно и планомерно, начинают смешивать представителей разных рас, чтобы превратить Бразилию в единое целое, которое только как целое и способно сохраниться. Они сознательно объединяют ребятишек из хижин дикарей с многочисленными мулатами и настойчиво требуют отправить сюда белых детей из Лиссабона – пусть даже это будут обездоленные сироты, подобранные на улицах португальской столицы. Они рады каждому новому элементу, обогащающему эту смесь, даже moços perdidos, ladrões e maus que aqui chamam de patifes[37]. Поскольку коренные жители с большим доверием воспринимают духовные наставления от сородичей с такой же смуглой или чуть более осветленной кожей, чем от белых чужаков, иезуиты хотят взрастить учителей народа, которые будут с этим народом одной крови. В отличие от всех остальных, они мыслят исключительно в интересах грядущих поколений; жесткие, здраво рассуждающие и расчетливые реалисты, они – единственные, у кого есть подлинное видение будущей Бразилии, которая пока что находится в процессе становления; и, хотя гигантская площадь этой страны пока еще не измерена ни одним географом, работа сразу ведется с подобающим размахом. Стратегия иезуитов направлена в будущее, и конечная цель остается неизменной на протяжении столетий: создание новой страны посредством единой религии, языка и мировоззрения. Достижение этой цели – дань благодарности тем, кто стоял у истоков бразильской государственности.

Настоящее сопротивление, с которым сталкиваются иезуиты при осуществлении амбициозного плана колонизации, исходит не от местных, как можно было бы ожидать, не от дикарей, не от людоедов; оно исходит от европейцев – колонистов христианского вероисповедания. До сих пор для всех этих дезертировавших солдат, беглых матросов и прочих degredado Бразилия была экзотическим раем, страной без законов, ограничений и обязательств, где каждый мог творить что захочет. Правосудие и власть им не особо досаждали, и они могли свободно удовлетворять свои самые низменные страсти; то, что на родине каралось кандалами и клеймом, здесь воспринималось как почти невинное развлечение – всё в соответствии с доктриной конкистадоров: «Ultra equinoxialem non peccatur»[38]. Они присваивали землю, где и сколько хотели, хватали без разбору туземцев и кнутом принуждали их к тяжкому труду. Они брали любую женщину, которая попадалась им на пути, и чудовищное количество детей-полукровок вскоре стало наглядным свидетельством их необузданного распутства. Рядом не было никого, кто мог бы призвать их к порядку, и все эти ребята, многие из которых имели на плечах клейма каторжников, жили как паши, не заботясь о законе и религии, а главное – не выполняя никакой настоящей работы. Вместо того чтобы цивилизовать новую землю, первые колонисты сами проваливались в дикость.

Обуздать эту грубую, привыкшую к праздности и самовластию кодлу – задача не из легких. Больше всего благочестивых братьев шокирует безудержное многоженство – все эти коричневые гаремы. Но, впрочем, стоит ли винить мужчин в том, что они беспорядочны в связях, если у них нет никакой возможности законно жениться? Как создать семью – основу гражданского добронравия – при полном отсутствии белых женщин? В связи с этим Нобрега убеждает короля прислать женщин из Португалии: «Mande Vossa Alteza mulheres órfãs, porque tôdas casarão»[39]. А поскольку ожидать, что португальские фидальгу отправят дочерей в далекое захолустье, чтобы те нашли супругов среди невежественного мужичья, не приходится, Нобрега простирает свое великодушие так далеко, что просит короля везти в Бразилию и падших женщин – проституток с улиц Лиссабона. Тут, мол, каждая найдет себе мужа. Совместными усилиями духовных